— Иди сюда, моя маленькая амазонка, — прохрипел Джеймс и, пригнув ее к себе, захватил губами сосок.
И вот эта одна-единственная точечка, крошечный бутончик доставил такое наслаждение, что она упала ему на грудь, содрогаясь, забыв себя, забыв обо всем на свете, взлетая к небесам. Кровь вскипела в жилах, и Феба закричала, взрываясь, точно огненная звезда.
Крепко обняв, Джеймс привлек ее к себе, и она обвила его руками, уткнувшись лицом в подушку и задыхаясь от сокрушительной силы нахлынувшего наслаждения. Он же, обхватив обеими руками ее ягодицы, вошел в нее одним мощным ударом и застонал, а потом хрипло зарычал и, содрогаясь, замер под ней. Ее плоть сомкнулась вокруг него, и она почувствовала, как горячий поток его семени изливается в нее.
Глава 16
На следующее утро, ближе к полудню, Джеймс на залитом солнцем конюшенном дворе скреб бока одной из лошадок отца. Рид обычно выполнял эту утомительную работу, но Тревельон любил ухаживать за лошадьми, и старый Оуэн, понимающе улыбнувшись, предоставил эту возможность ему. Сам же он разговаривал с Фебой, которая сидела на камне неподалеку.
Раздался собачий лай, из дома вылетел Тоби и сразу же понесся к Фебе. Хоть пес и не походил на комнатную собачку, все же забрался ей на колени, перепачкав юбки, и принялась лизать лицо. Феба смеялась и, казалось, нисколько не возражала.
Как странно чувствовать себя влюбленным! Прожить тридцать три года и даже не подозревать, что где-то есть такое чудо, хоть и упрямое до невозможности.
Интересно, понимает ли она, какую власть над ним забрала в свои маленькие ручки?
— Тоби никогда не научится вести себя прилично, если Феба будет разрешать ему забираться к ней на колени, — пожаловалась Агнес, подходя к Тревельону. В эту минуту она до ужаса напоминала своего деда.
Джеймс бросил взгляд на племянницу. Ростом она едва доставала ему до плеча, но если и дальше будет расти с такой скоростью, то скоро перерастет Фебу. Ему вдруг сделалось горько. Жаль, его здесь не будет, когда она станет взрослой!
— Дядя Джеймс? — окликнула его Агнес, наверное, решив, что он не в своем уме.
— Ну да, конечно. По какой-то причине леди Фебе нравится, чтобы собака прыгала ей на колени.
Агнес взглянула на него с сомнением.
— А она точно дочь герцога?
Он улыбнулся.
— Даже не сомневайся.
— Деда сказал, что тебе нельзя жениться на дочери герцога, — покачав головой, сказал Агнес.
Тревельон отвернулся, стиснув зубы, потому что запретил себе об этом думать.
— Полагаю, он прав.
— Знаешь, иногда и он ошибается, — заверила его девочка. — Он думал, что у Джиневры будет жеребенок-сын, а родилась Ласточка. — Немного помолчав, она вдруг расправила плечи и выпалила: — А ведь ты ей нравишься, то есть Фебе, даже очень.
Джеймс не стал ей говорить, что аристократические браки устраиваются отнюдь не потому, что кто-то кому-то «нравится»: некоторые иллюзии не стоит разрушать.
Феба осторожно встала, и Тоби кубарем скатился с ее колен. Тревельон тут же подскочил к ней и взял за руку, чтобы не упала.
— Агнес здесь? Мы ведь не все еще осмотрели.
Агнес вызвалась показать ей поместье, которое Тревельон и так знал как свои пять пальцев, однако стоило ему заикнуться об этом, как Феба больно толкнула его локтем в ребро.
Он взглянул на племянницу.
— И что же у нас осталось?
— Камень на пустоши, — с жаром воскликнула Агнес. — С него видно на многие мили вокруг, а ветер просто сбивает с ног!
— Я сам займусь лошадкой, — бодро сказал старый Оуэн, немедленно приступая к делу.
Тревельон мрачно посмотрел ему вслед. Не хотелось огорчать Агнес, однако почва на пустоши была неровной, с травянистыми кочками и куртинами жесткой травы. Не лучшее место для пешей прогулки.
— Леди Феба там может упасть. Лучше найти другое место для прогулки.
Агнес выпятила нижнюю губу.
— Да, но…
— Джеймс, все-таки позвольте мне! — попросила Феба, дотронувшись до его руки. Впервые она назвала его по имени в присутствии посторонних. — Я хочу узнать, что такое вересковая пустошь.
— А я хочу, чтобы вы оставались целой и невредимой, — проворчал Тревельон.
— Даже если и упаду — это же не конец света! — Феба ослепительно улыбнулась. — Ну что это за жизнь, если время от времени не падать?
Даже сама мысль, что она может пораниться, казалась ему невыносимой. Он скорее отрубил бы себе палец.
— Пожалуйста!