И в этот момент в голове у нее словно что-то щелкнуло. Максимус опять все решил за нее. И честно говоря, ей это надоело, черт возьми!
— Нет.
— Так вот, номер первый… — начал Максимус и тут же осекся: до него наконец дошло, что она сказала. — Прошу прощения?
— Я сказала — «нет», — очень спокойно повторила Феба и в ответ на ее удивленный взгляд пояснила: — Нет, — повторила она, на сей раз с некоторым нажимом. — Нет, Максимус, я не стану выбирать для себя тюремного надзирателя. И вообще мне не нужна охрана. Я не хочу, чтобы за моей спиной постоянно кто-то топтался и указывал, куда можно пойти, а куда нет. И тебе я тоже больше не позволю указывать мне, что можно и чего нельзя!
Феба задыхалась от собственной смелости, но голову кружило ощущение свободы — ведь она высказала брату все, что думает!
Максимус опять попытался внять к ее благоразумию, но она продолжила:
— Да, вполне вероятно, что я буду падать, но это ничего: поднимусь и пойду дальше. Я буду танцевать и спотыкаться, буду разговаривать с неподходящими мужчинами и женщинами, буду посещать гостиные, где беседуют о театре и смакуют скандалы, ходить в магазины на самых оживленных улицах — и пусть меня там толкают. А, если захочется, я буду пить пиво. И наслаждаться всем этим!
Феба встала — и пусть ноги у нее немного подкашивались, но она стояла на собственных ногах, без поддержки.
— Не слепота делает меня немощной, а все те, кто решил, что я не могу наслаждаться жизнью из-за слепоты. Если споткнусь, если наткнусь на что-нибудь, упаду или ударюсь, так это сделаю я сама. Если ты опять отнимешь у меня свободу, то я превращусь в глупое, скованное по рукам и ногам существо. Я перестану быть женщиной, живым существом, просто перестану быть!
Феба пошла к двери, проводя пальцами по спинкам знакомых стульев, и все это в гробовом молчании. Кажется, ее слова так поразили Максимуса, что он онемел.
Добравшись, наконец до двери, она открыла ее пошире — с явным умыслом, чтобы все слышали ее последние слова:
— И еще одно: я собираюсь выйти замуж за капитана Джеймса Тревельона, с твоего разрешения или без него. Я люблю его, а он любит меня. Сообщая о своих планах, я оказываю тебе любезность — так у тебя будет время свыкнуться с этой мыслью.
И в первый раз в жизни герцог Уэйкфилд был вынужден выйти из комнаты, не оставив за собой последнего слова.
В ту же самую ночь Тревельон сидел у себя в съемной комнате за тарелкой супа из трески, и тосковал по Фебе, когда в дверь постучали.
Он настороженно поднял голову. Знакомых в Лондоне у него почти не было — не обзавелся за двенадцать лет жизни здесь. Разумеется, Уэйкфилд вскоре опомнится и придумает для него кару, но сейчас для этого слишком рано. Он ушел от герцога всего несколько часов назад.
Сжав в руке пистолет, Тревельон встал из-за стола и здорово удивился, когда на пороге приоткрытой двери увидел герцога Уэйкфилда.
Целую долгую минуту Джеймс мерил его взглядом, пока герцог не спросил:
— Могу я войти?
Тревельон жестом пригласил его в комнату.
С любопытством оглядев комнату, Уэйкфилд, не спрашивая разрешения, уселся на кровать. Тревельон подумал было чего-нибудь предложить герцогу, да кроме остывшего супа из трески и весьма посредственного вина у него ничего не было.
— Я пришел… — начал герцог своим обычным надменным тоном… и вдруг замолчал.
Пришел черед Тревельона удивляться.
— Ваша светлость?
— Максимус.
— Прошу прощения? — не понял Джеймс.
— Меня зовут Максимус, — устало пояснил герцог, сняв треуголку, бросил на кровать. — А вас Джеймс.
Тревельон растерянно хлопал глазами.
— Да, но никто так меня не называет. — Ну, разве что родные и… Феба.
Максимус усмехнулся уголком рта.
— Значит, пусть будет Тревельон. — Он вздохнул. — Знаете, что мне сегодня пришлось выслушать?
Вопрос был риторический, поэтому Джеймс просто сел, а герцог продолжил:
— Не повышая голоса, произнесла длинную речь о своих правах и в заключение заявила, что намерена выйти за вас замуж. Вы в курсе?
Тревельон усмехнулся и кивнул.
— Да, это так, ваша светлость, но надеюсь, с вашего благословения.
— Максимус. Зовите меня так, — рассеянно повторил герцог. — Кстати, не уверен, что ей так уж требуется мое благословение, однако я здесь именно для этого.
Тревельон вытаращил глаза от изумления. Что именно сказала Феба брату? Он открыл было рот, намереваясь спросить, но тут дверь распахнулась, едва не слетев с петель.
Тревельон вскочил, узнав двух лакеев из Уэйкфилд-хауса.