Позже, когда мы с Фелисити лежали, прижавшись друг к другу, наши тела всё ещё были тёплыми и чуть влажными от пота, а сердца всё ещё били слишком быстро, я сказал:
— Теперь твоя очередь.
— Для чего?
— Для секрета. Мне кажется, я всё время рассказываю что-то о себе. Сегодня ты расскажи.
— Хм. Что ты хочешь узнать?
Вопросы, которые мне хотелось задать – был ли я лучшим, кого она когда-либо знала, был ли мой член самым большим, который она видела, и заставлял ли её кто-нибудь ещё кончать так сильно, как я, – явно не подходили для нашего формата секретов. Поэтому я воздержался и спросил о другом, что мне было любопытно.
— Ты говорила, что расстаёшься с каждым, кто говорит, что любит тебя.
— Да.
— Сколько раз это происходило?
— Два, — ответила она, рисуя спирали на моей груди кончиком пальца. — Один раз в колледже и один раз в Чикаго.
— Долго длились эти отношения?
— Недолго. Несколько месяцев.
— И ты не испытывала к ним таких же чувств?
— Нет. Я никогда не была влюблена. Я очень осторожно отношусь к своим эмоциям, — в её голосе слышалась гордость. — Я умею их экономить.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, представь, что чувства — это как суперредкий или дорогой ингредиент. Трюфели, например. Их же не кладут целиком. Их нарезают тонкими пластинками, добавляя совсем немного, чтобы завершить блюдо. Небольшого количества хватает с головой.
— Понял. Значит, ты «нарезаешь» свои чувства?
Она засмеялась и шлёпнула меня по груди.
— Ты же понимаешь, о чём я. Я выдаю их дозировано. И когда тот, с кем я встречаюсь, раздаёт свои чувства слишком щедро и быстро, я впадаю в панику и просто хочу сбежать. Я же говорила, это странно.
— Нет, я понимаю, — сказал я. — Со мной так на совещаниях. Или на вечеринках.
— Да, но ты хотя бы можешь незаметно улизнуть. А мне приходится выстраивать стратегию ухода.
— Например?
Она вздохнула.
— Ладно, я этим не горжусь, но первому парню я сказала, что подумываю стать монахиней и хочу попробовать целибат. Это его достаточно напугало. Второму я сказала, что собираюсь вернуться в Мичиган. Но он продолжал появляться, так что мне пришлось действительно переехать.
— Постой. Ты вернулась сюда, чтобы закончить отношения?
Она начала ерзать.
— Не только из-за этого. Я уже давно думала о переезде. Но это стало хорошим толчком – и правильным решением. Я счастлива, что вернулась. И... я не любила этих парней. Если бы любила, я не смогла бы так легко уйти. Верно?
— Ты спрашиваешь не того человека. Я тоже никогда не был влюблён. Я не приспособлен для этого.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что некоторые люди умеют выходить за пределы своих мыслей и позволять кому-то получить, не знаю, неограниченный доступ к ним – ко всем их недостаткам и несовершенствам. Открыться полностью. Это никогда не будет про меня.
Она некоторое время молчала, продолжая водить пальцами по моей груди.
— Думаешь, с нами что-то не так? Иногда мне кажется, что я проклята или что-то в этом духе.
— Нет, — твёрдо сказал я. — Думаю, с нами всё в порядке. На самом деле, думаю, мы умнее всех, потому что так хорошо себя знаем.
Она села и посмотрела на меня.
— Да, точно. Какой смысл оставаться в отношениях, которые ты знаешь, что не сработают?
— Если мы прокляты, то только своим превосходным умом и острым самосознанием.
Она засмеялась.
— Точно! Мы знаем свои сильные и слабые стороны. Мы знаем, что если не умеем плавать, то не прыгаем в глубокий бассейн. Мы остаёмся на мелководье.
— Или вообще не плаваем, а остаёмся в постели, — сказал я, притянув её к себе. — В постели можно отлично провести время.
— С тобой – можно, — она перекинула ногу через мои бёдра, садясь сверху. — Даже больше, чем я когда-либо могла себе представить.
глава 12
ФЕЛИСИТИ
Если частный самолёт, на котором мы прилетели в Манхэттен, заставил меня почувствовать себя рок-звездой, то наш номер в отеле Пьер заставил почувствовать себя настоящей королевской особой.
— Хаттон! Посмотри на этот вид! —я стояла перед окнами, откуда открывался потрясающий вид на Центральный парк с двадцать восьмого этажа.
— Я уже видел, — он подошёл и встал рядом со мной, посмеиваясь над моим восторгом. — Но да, впечатляет.
— Это больше, чем впечатляет – это просто нереально! Весь этот день нереальный! — я закружилась, окинув взглядом окружение.
В нашем номере была гостиная с камином, главная спальня с роскошной огромной кроватью и видами на небоскрёбы Манхэттена, а также обеденный стол на шесть стульев, выглядящих так, будто их привезли из Версаля. Я достала телефон и начала фотографировать всё подряд для своих сестёр. Уже успела отправить им селфи с бокалом шампанского в руках в роскошной кабине самолёта и из чёрного внедорожника с тонированными стёклами по дороге в отель.