Я люблю тебя. Ты нужна мне. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, рядом со мной. Давай найдём способ, чтобы это получилось.
Но вместо этого я сказал:
— Прости.
Молчание.
— За что?
— За то, что сказал вчера утром. Мне не следовало предлагать вариант с домом.
— А, всё нормально, — ответила она. — Ты хотел как лучше. Я понимаю.
Казалось, она плачет, и у меня разрывалось сердце. Я отчаянно хотел удержать её, но чувствовал себя связанным по рукам.
— Ты знаешь, я бы сделал для тебя всё, что ты попросишь.
— Я знаю, — её голос дрожал. — Но есть вещи, о которых нельзя просить.
— Фелисити…
— Мы правильно всё придумали. Закончить всё так, как планировали.
Её слова выбили меня из колеи.
— Что?
— Это правильный способ. Единственный способ. Мы проведём вечеринку, а потом разберёмся. Но сейчас тебе не стоит об этом беспокоиться. Сосредоточься на выступлении, а поговорим, когда ты вернёшься.
Я попытался сглотнуть, но не смог.
— Это то, чего ты хочешь?
— Это то, о чём мы договорились, Хаттон, — её голос дрогнул на моём имени. — Это то, как всё должно было закончиться.

Той ночью, готовясь ко сну, я обнаружил маленький пластиковый флакон с лосьоном, который она положила в мою косметичку. Сначала я подумал, что она сделала это случайно, но потом заметил, что на флаконе что-то написано – наверное, одним из тех карандашей для подводки глаз? Там было написано нашим кодом:
Дыши. Ты справишься.
Я открутил крышку и поднёс лосьон к носу, вдыхая. Лаванда и ваниль накрыли меня, как приливная волна.
Алли была права. Фелисити была так хороша для меня.
Но возможно ли, чтобы я мог быть достаточно хорош для неё?
Глава 21
ФЕЛИСИТИ
Я стояла на террасе Хаттона несколько минут, позволяя себе хорошенько выплакаться. Через какое-то время вышла Милли с двумя бокалами вина.
Она протянула один мне.
— Держи. Я подумала, что тебе это может пригодиться. Надеюсь, Хаттон не обидится, что я открыла бутылку.
— Ему всё равно. Я, наверное, сама её и покупала. Но мне сейчас больше нужна салфетка.
— Сейчас принесу.
Она ушла в дом и вернулась через минуту с коробкой бумажных салфеток, поставив её на деревянный поручень.
— Вот, держи.
— Спасибо.
Я поставила бокал рядом с коробкой, вытащила салфетку и высморкалась.
— Боже, как здесь красиво. — Милли вдохнула свежий, наполненный запахом леса воздух. — Я бы тоже не хотела отсюда уезжать.
— Вид – это не то, почему я буду скучать больше всего.
Она посмотрела на меня.
— Знаю. Я погрузила последнюю сумку в машину.
— Спасибо. Обещаю, я долго у тебя не задержусь – только до вечеринки, чтобы это выглядело логично, что мне пришлось съехать отсюда.
— Ты можешь оставаться столько, сколько тебе нужно. — Она сделала глоток вина. — И что он сказал?
— Сказал, что сожалеет о том, что предложил мне место для жизни, когда уедет.
— И всё?
— Он ещё сказал, что сделает для меня всё, если я попрошу.
Милли тяжело вздохнула.
— Но ты не можешь попросить его любить тебя.
— Нет, — сказала я, и мой голос снова дрогнул. — Не могу.
Весь четверг я проверяла новости в интернете, надеясь узнать, как прошло выступление Хаттона. Его транслировали в прямом эфире, но я не могла заставить себя смотреть — боялась либо сглазить, либо потерять контроль над собой.
Наконец, среди результатов поиска появилось девятиминутное видео с основными моментами слушания и комментариями экспертов. Я посмотрела его полностью, затаив дыхание, когда показали отрывок с Хаттоном. Я видела, что он нервничал и всё время смотрел в свои записи, но голос звучал уверенно, он выглядел умным и собранным. Эксперты отметили, что из всех генеральных директоров криптовалютных компаний, выступавших сегодня, «Хаттон Френч был самым красноречивым, давал взвешенные и продуманные ответы на все вопросы, признаваясь, когда что-то было неясно, и предлагая решения, которые затрагивали ключевые проблемы».
Я чуть не расплакалась от облегчения.
Я смотрела это видео второй раз, сидя за столом у Милли и ужиная перед работой, когда в комнату вошла Винни.
— О, привет, — сказала она, явно удивившись, увидев меня. — Мне нужен ручной миксер Милли. Она сказала, что я могу просто прийти и взять. Мой сломался. А ты что здесь делаешь?
— Эм... — Я лихорадочно пыталась придумать оправдание, но в итоге сдалась. — На самом деле, я сейчас живу здесь.