12
Я стояла как вкопанная, наблюдая за насильственными действиями над моим братом, который был перепуган так, словно его бросили в глубокую яму с хищными животными, решившими не ждать, когда он выберется, а напасть сразу. Мольба в его глазах была неподдельной, в другой момент я обязательно получила бы от этой картины удовольствие, но сейчас моя безопасность тоже была под угрозой – этот хищник сейчас пожрёт и меня, рассказав мои безумные идеи. Господи, во что же я влипла…
– Не отбивайся от родного директора! Просто расслабься и получай удовольствие! – Ваня перешёл к тяжёлой артиллерии и начал щекотать моего брата, совершенно не выносившего это, Костя взвыл, словно раненный, совершенно не беспокоясь о том, что в такую рань могут подумать об этих звуках соседи.
– Помогите! Оля-я-я! – Костя тянул ко мне руку за помощью, пока Ваня пытался поцеловать его в щеку, я же, кажется, совсем запуталась.
– Директор? – Я стояла и смотрела на них, недоуменно хлопая ресницами, пытаясь понять смысл произнесённых слов, пока дверь в мою комнату, возле которой и затеялась потасовка с криками и обнимашками, не распахнулась, явив миру смертных божественное явление профессора с голым торсом и не до конца застёгнутыми брюками. Краем глаза я заметила, как Ваня оценивающе посмотрел, приподняв брови. Согласна, захватывающее зрелище, от неожиданности этой картины я прикрыла рукой рот. – Ой!
– Что тут происходит? – Его и без того слегка хриплый голос с налётом сна стал ещё более пробирающим до мурашек, а глаза, лишь мельком глянув на великовозрастных идиотов, недовольно буравили меня, точнее то, как я поняла опустив глаза, во что я была одета. – Звучало как натуральное убийство.
– Ну, тут смотря как часто вам приходится слышать, когда натурально убивают. – Ваня ослабил хватку, отпустив Костю, сразу же отскочившего в сторону, и уперев руки в бока, словно до этого никто не заметил, что в коридоре есть ещё кто-то без футболки. Гром нахмурился ещё больше, прожигая взглядом теперь двоих из нашей компании, нельзя было сказать, что он тупой, так что явно догадался, что на мне футболка того человека, на котором ее нет. – Ваня, внезапно улыбнувшись, протянул моему профессору руку: – Я Иван, директор этого оболтуса, который меня приютил на некоторое время. Вы же Михаил? Очень рад личной встрече, наслышан вас… о вас!
– Очень приятно. – Купряшин, не заметив колкость этого подлеца и моих багровых щёк, пожал поданную ему руку, а потом всё же кивнул на мою одежду и почти равнодушно, как могло показаться со стороны, поинтересовался: – Что-то случилось?
– Она облилась горячим чаем, а я отвез ее в аптеку. – Я не успела даже придумать какое-нибудь достойное оправдание, как за меня ответил Ваня, кивнув на тюбик с кремом, зажатый в моей руке, о котором я успела забыть. Говорил же, что он пригодится!
– Да, мне не спалось и я вышла на кухню, потревожив нашего гостя, но была не очень ловкой, как обычно. – Я решила давить на свои постоянные неудачи и полное отсутствие координации. – А Иван… э-э-э… Алексеевич меня очень выручил.
– Спасибо, Иван Алексеевич, – проговорил Гром, даже не обернувшись на свеженького спасителя, продолжив безотрывно прожигать меня взглядом. – Но ты могла разбудить меня.
– Я… Это просто так быстро произошло, что я просто не успела подумать. – Это что, так выглядит ревность? Даже жутко как-то.
– А думать, тем временем, полезно. – Купряшин взял меня за руку и потащил в комнату, кивнув моему застывшему в молчании брату и его директору, пристально следившему за профессором. Когда дверь за нами закрылась, Гром изменился в лице и начал сдирать с меня футболку Вани. – Сними эту дрянь, живо, живо сними её!
– Ты с ума сошёл! – Зашипела я в ответ, наученная горьким опытом, что шуметь, пусть и в своей квартире, не рекомендуется. – Да что на тебя нашло?
– Расхаживает с какими-то полуголыми мужиками в их футболках пока ее молодой человек спит и ни о чем не подозревает! Это по-твоему нормально? – Купряшин-таки умудрился стянуть с меня эту несчастную футболку, оставив меня по пояс обнажённой, что в обычное время вызвало бы только положительные эмоции, а в этот момент так расстроило, что я чуть не заплакала, а мой тиран и деспот увидел покраснения на моей коже и моментально изменился в лице. – Ох, Мирк, тебе больно? Дай свою мазь, срочно!
– Ничего, заживёт. – Я попыталась вырваться и подойти к шкафу с одеждой, но Гром развернул меня к себе, поднял за талию и перенёс на постель: и чего, спрашивается, всё меня на руках таскают? День сегодня что ли такой? – Отстань, говорю!
– Ещё чего скажешь? – Профессор зло сощурился, не привыкший к моей грубости, распечатал упаковку лекарства и аккуратно начал наносить крем на мою кожу, которая хоть и не сильно, но побаливала. Мне стало стыдно за своё поведение. – Сильно болит?
– Не страшно. – Я улыбнулась, давая понять, что всё в порядке, и дотронулась до щеки Грома, внимательно всматривающегося в моё лицо. – Правда.
– С тобой нельзя быть уверенной наверняка, всё равно же сама не признаешься. – Он поднялся, достал из шкафа мою футболку и протянул её мне. – Извини, меня просто вывела чужая одежда на тебе, в голове сразу столько всего нарисовалось, особенно, когда он там стоял полуголый.
– Ну, ты чего? Что такого могло произойти? – Сексуальное напряжение? Обсуждение нашей бурной ночи с незнакомцем? Прогулка на рассвете? Поцелуй? Да нет, что ты, ничего такого не могло произойти! – Он мне, можно сказать, жизнь спас.
– Какой заботливый, поглядите. – Гром криво усмехнулся, а потом подтолкнул мои руки с зажатой в них футболкой, чтобы я поскорее одевалась. – Мне скоро на работу, а ты заставляешь меня думать на совершенно нерабочие темы.
– А может, ну ее, эту работу? – Не знаю, что толкнуло меня на это, но я, чуть откинувшись на постели назад, отбросила футболку в сторону и подмигнул своему профессору, в раз изменившемуся в лице.
– Ты играешь с огнём, моя дорогая, – произнёс это почти беззвучно, а его глаза так и метали молнии, так, что на мгновение я даже испугалась, что перегибаю, но волнения были напрасны, потому что Гром уже собрался с силами, моя битва была проиграна, противник не поддался на провокацию. – Я к тебе не подойду пока ты раздетая.
– Ну, это же ты меня раздел. – Я состроить невинное выражение лица. – Да и сам… раздет… Так чего же тянуть?
– Играешься? – Недобрый смешок, ой, недобрый, и за доли секунды Купряшин уже полностью повалил меня на постель, а сам сел сверху, заблокировав меня и впившись в моим и без того истерзанные за последние сутки губы. – Будь готова отвечать за свои поступки.