Я продолжала плавиться от поцелуя, в который меня нешуточно затянуло, когда в моей голове будто что-то звякнуло, призывая очнуться. Чёрт! Что же я делаю-то?! Я упёрлась руками в грудь своего соблазнительного искусителя и начала его отталкивать от себя, чему он сразу же подчинился, удивив меня этим невероятно.
— Так скоро? — Ваня почти захныкал. Он не может быть старше моего брата на десять лет! Ему от силы десять!
— Да и это был перебор! Что ты себе позволяешь?! — Я продолжала вжиматься в шкаф, боясь, что очередная порция посягательств незамедлительно последует, но молодой человек, расстроенно надув эти свои чёртовы губы, сел на край кровати и смотрел на меня как побитый щенок.
— Слушай, а что мне ещё делать было? Когда тебе восемнадцати не было я даже подходить боялся, а после у тебя вдруг сразу появилась любовь всей твоей жизни. — Ваня развёл руками, показывая насколько его положение было безвыходным. — Мне что, нужно было накинуться на тебя в подворотне и зацеловать? Ты бы подумала, что я сумасшедший маньяк.
— А, ну да, сейчас-то я так не думаю, так что всё отлично. — Очень странно, но неловкости я не чувствовала. Я в порядке вообще? — Ты ведь женат!
— Был! — Ваня поднял указательный палец вверх, указывая на мою неточность.
— Ага, был! Был женат и заглядывался на несовершеннолетних девочек! — Я упёрла руки в бока, строго смотря на молодого человека, который под этим взглядом даже немного поёжился.
— Ты так это говоришь, что звучит совсем плохо, но всё было не так, честно! — Ваня поник. — Просто ты была очень живой и настоящей, мне нравилось на тебя смотреть.
— Слушай, с каждым твоим словом это звучит всё более ненормально, ты должен понимать.
— Да нет же, ну что ты заладила, не маньяк я! И не собирался ничего предпринимать. — Молодой человек исподлобья глянул на меня, запнувшись на мгновение и неосознанно чуть облизав губы. — Пока ты своими кружевами чуть сама мне в руки не прискакала, тут вообще было сложно сдержаться. — Он, внезапно почти разгневавшись, указал на меня. — А сейчас! Вышла вся с этими твоими распухшими от поцелуев губами, да как я тебя при твоём брате на пол не повалил, сам вообще с себя в шоке.
Я вдруг резко почувствовала невероятное веселье, да такое, что просто не смогла удержаться от смеха и, практически обессилев, села хохотать на пол, прикрыв лицо руками. Мой несостоявшийся насильник тоже рассмеялся и откинулся спиной на кровать. На несколько минут мы просто дали напряжению, скопившемуся за нашу недолгую встречу, выйти. Кажется, опасный рубеж был пройден, и мы вышли на нейтральную территорию самоиронии, но вполне возможно, что мы просто сошли с ума, а вместе или по-отдельности — уже не важно. Я, всё ещё продолжая смеяться, встала с пола и направилась прочь из комнаты.
— Я всё ещё хочу позавтракать, и, если ты будешь вести себя прилично, то я и тебя покормлю.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! Делайте со мной, что угодно, если обещаете кормить! — Я прыснула со смеху, мне вторил голос с постели.
***
Ваня сдержал обещание и, обменяв своё благоразумие на еду, довольно уплетал за обе щёки омлет с овощами, а я заварила чай, будто между нами ничего сверхъестественного не произошло сегодняшним долгим-долгим утром. И действительно, я совсем не могла понять почему, но никакой неловкости или напряжения не было, я была спокойна как удав, хотя персонажа напротив меня за столом, пусть он и затих ненадолго, нельзя было назвать кроликом. Когда мы позавтракали, я встала из-за стола и направилась к выходу, ткнув пальцем в оставшуюся на столе посуду, недвусмысленно намекая этому чудо-гостю, что у него появилась маленькая возможность начать отрабатывать должок, который он намотал по счётчику своим, чёрт подери, длинным языком. И я не знала, что хуже, что этот язык, развязавшись, залез дважды ко мне в рот, или то, что он словесно угробил меня перед довольно злопамятным братом. Я направилась к себе в комнату, мне было нужно хорошенько поразмыслить, что же делать дальше.