15
Ваня застыл, пытаясь считать информацию с моего лица, а я, воспользовавшись этой заминкой, всё же вытащила из рук молодого человека все вещи, которые он хотел от меня скрыть. Моим уловом оказались черные семейные трусы, футболка, в которую можно было замотать двоих таких Иванов и спортивные штаны, каких в гардеробе моего профессора не водилось, наверное, никогда. Я сама не видела, но уверена, что даже мусор Купряшин всегда выносит в деловом идеально выглаженном костюме.
— Это уже перебор со вторжением в личное пространство. — Ваня всё же вырвал из моих рук своё нижнее бельё, негодуя и потрясая им перед моим носом. Я прыснула со смеху, смутив и без того вогнанного в краску мужчину.
— Да ладно тебе, какие между нами уже могут быть секреты? — Я откровенно веселилась. — Давай, переодевайся.
— Прямо сейчас? — Кажется, мне бы стоило быть более деликатной с человеком такого преклонного возраста, а то ещё станет плохо с сердцем. От собственных дурных мыслей я рассмеялась с новой силой, заставив Ваню злобно прищуриться и приблизиться ко мне вплотную, зажав в угол, откуда мне деваться было некуда. Горячее дыхание обожгло кожу на лице, а вкрадчивый шёпот пробрал до нервной дрожи во всём теле: — Ты бы полегче со мной игралась, а то я натура ранимая и абсолютно себе на уме, вдруг не захочу сдерживать никаких своих порывов. Договорились?
— Д-да, договорились. — Я нервно сглотнула.
— Вот и умница. — Ваня отстранился и отошёл от меня на безопасное для нас обоих расстояние, начав стягивать с себя футболку, а потом остановился и многозначительно посмотрел на меня. — Ты хочешь проконтролировать моё переодевание лично или собираешься поучаствовать?
— Ой! — Я, смутившись, прикрыла рот ладошкой и, обогнув молодого человека, выскочила в коридор, услышав брошенное в спину «вот же ж дитё». Я обернулась к закрывшейся за моей спиной двери и в пустоту помахала кулаком. — Я тебе ещё покажу дитё!
Я, злобно рассмеявшись, быстро побежала в свою комнату, схватила косметичку, достала оттуда самую свою яркую помаду и, поддавшись иррациональному порыву, уже через пару мгновений рассматривала в зеркале свои кричаще-алые губы, пытаясь найти себе хоть какое-то оправдание, но ничего, кроме детской пакостнической натуры во мне не отзывалось на зов. Чуть подведя черным карандашом глаза, я побросала всё обратно, и выбежала в коридор, вернувшись к комнате брата. Я приняла нехитрую позу, указывающую лишь на достоинства моей фигуры, чуть вызывающе вздёрнула подбородок и, в целом, была готова к любой войне сегодняшнего дня. Дверь неспешно открылась, являя миру подтягивающего штаны Ваню, который лишь спустя пару мгновений заметил брошенное ему прямо в лицо объявление тихой и бескровной войны. Молодой человек тяжело выдохнул, схватился за ручку двери, которой с силой хлопнул, громко и вполне разборчиво выругавшись.
— Эй! Куда сбегаешь? — Я забарабанила в дверь. — Ты мне должен, не забыл? Так вот у меня дело есть!
— Ты можешь проваливать ко всем чертям вместе со своим делом! — Я зедёргала ручку, чтобы войти в комнату, но изнутри на дверь навалились и она не поддалась под моим напором. — Пока ты не умоешься, я с тобой отказываюсь разговаривать. Я же не бревно бесчувственное! Имей совесть!
— Какие все ранимые, посмотрите на них! — Я отошла от комнаты брата и пошла в ванную, чтобы смыть хотя бы помаду, не переставая громко причитать, так, чтобы меня хорошо расслышали: — Три мужика и все в истерике!
— Да был бы четвертый, ты б и его в могилу свела! — Дверь с той стороны предусмотрительно не открывалась.
— В могилу это можно, — я тихонечко забормотала себе под нос. — Но в целом, я практикую обратный приём по доставанию с того света.
— Чего? — Дверь в комнату чуть приоткрылась и в образовавшуюся щель вместо носа просунулось ухо. — Мне тебя не слышно, говори громче, а то я боюсь, что ты там пакости какие затеваешь.
— Тебе придется выйти и проверить лично! — я уже кричала из ванны, стирая ярко-алый след с губ. — Я хрупкая и беззащитная девушка, тебе нечего меня бояться!
— Беззащитная, как же! — От неожиданности я подскочила у зеркала. Ваня стоял в проходе, стараясь не смотреть на мое лицо. — Ты же дьявол в юбке!
— Договоришься, и я точно надену юбку! Самую короткую из всех, что у меня есть. — Я закончила стирать помаду и, развернувшись к молодому человеку, ткнула его пальцем в грудь. — А тебе придётся это терпеть, собирая волю в кулак! И только лишь волю, ничего другого в руки брать не положено.
— Ты знала, что ты маленькая избалованная дрянь? — Ваня произнёс это невероятно проникновенно, заставив вслушиваться в его голос, не разбирая смысла сказанного. Но потом до меня всё же дошло, разлившись обидой по организму, на глаза навернулись слёзы, что вызвало переполох в рядах врага, молодой человек заметно занервничал. — Эй, ты чего? Ты что, серьёзно собралась реветь?
— Тебе обязательно было меня оскорблять? — Мои губы уже натурально дрожали, а с ними и самообладание грубияна напротив, уже, кажется, проклявшего тот момент, когда ему захотелось открыть рот.
— На правду не обижаются! — Ваня всплеснул руками, а потом по моему убийственному выражению лица понял, что сказал, и зашипел словно от боли. — Я не то имел ввиду!
— Ты явно имел ввиду именно то, что сказал. — Я, искренне надувшись, обошла молодого человека, застывшего в проходе, задев его плечом и выйдя в коридор. — Ты так и со своей женой обращался? Немудрено, что ты разведён.
Я уже почти дошла до своей комнаты, когда решила обернуться, озадаченная гробовой тишиной позади себя, и натолкнулась на смертельную дозу ненависти в прожигавших меня глазах. Желваки так и гуляли на разгневанном лице, а руки молодого человека сжались в кулаки, что меня откровенно напугало. Кажется, я перегнула палку.
— Иногда, Ольга, — Ваня цедил слова сквозь зубы, — лучше думать, прежде чем говорить.
— Я не хотела… — Я попыталась подойти, но меня бесцеремонно отодвинули с пути и скрылись в комнате, громко хлопнув дверью перед самым моим носом, оборвав меня на полуслове.