16
— Вань? — Я поскреблась в дверь. — Извини, а? — Ответом мне была тишина. — Вань, я не со зла, я же так не думаю, я просто обиделась и ляпнула не подумав. — Я аккуратно дернула за ручку, проверив не закрыто ли, дверь поддалась, и я заглянула в комнату. — Мы с Костей просто постоянно так друг другу говорим, не думая об обидах другого. Я как-то по привычке такую гадость ляпнула. Извини, Вань, а?
— Вы со своим братом вообще чокнутые! — Голос звучал глухо, потому что молодой человек лежал на кровати на животе, а голову прятал под подушкой, усиленно держа ее, чтобы не свалилась, отчего вены на его руках были напряжены, глаз было не оторвать от них. Вот же ж зараза, даже так хорош!
— Ну, тут не поспоришь, — я даже кивнула для достоверности, забыв, что на меня никто не смотрит.
— Но это не может служить оправданием вот этому твоему поведению! — Ваня, не вылезая из-под подушки, помахал над собой указательным пальцем. Я еле сдержала смешок и уселась на краешек кровати, дотронувшись кончиками пальцев до плеча молодого человека, с которого он стряхнул меня, как назойливую муху. Засранец!
— А я и не оправдываюсь! — Я старалась говорить мягко, соглашаясь со всеми своими грехами, когда Костя бывал в гневе, только так можно было привести его в норму, главное не перечить. — Я соглашаюсь и очень искренне приношу тебе свои извинения.
— Слушай, ну мне же не пять лет! — Ваня нервно подскочил на кровати и нахмуренно на меня уставился, уронив подушку на пол. Волосы его были так уморительно взъерошены, что мне потребовались все мои силы, чтобы не засмеяться и не потянуться их поправить. — Ты со мной разговариваешь, как я со своим племянником, когда объясняю ему, что Дед Мороз обязательно подарит ему всё, что он захочет, но только при условии, что тот будет себя вести хорошо весь год.
— У тебя есть племянник? — Я радостно хлопнула в ладоши. — А сколько ему?
— Пять… — Ваня с подозрением глянул на меня, но всё же ответил. — А что?
— Да нет, просто, своих-то племянников я, кажется, не дождусь, а так уже хочется кого-нибудь затискать. — Я мечтательно приобняла себя за плечи, представляя маленького карапуза. Ваня с ужасом воззрился на меня, видимо, пытаясь понять насколько я адекватна.
— Женщина! — Молодой человек взял меня за плечи и слегка встряхнул, пытаясь привести меня в чувства. — Приди в себя! Иначе мне придется сейчас же на тебе жениться.
— Вы все после первого дня знакомства жениться предлагаете? — Я недовольно скривила губы. А Ваня внезапно расхохотался и откинулся на спину на кровати, совершенно не сдерживая смех. Мне было почти обидно, хотя я не до конца разобралась, что же так развеселило этого невменяемого истерика, черт бы его побрал. — Ты чего?
— Я хотел было извиниться уже за то, что назвал тебя избалованной, но, боже мой, ведь так и есть, ты же избалована просто до невозможности. — А за «дрянь» он, значит, решил не извиняться? Я сложила руки на груди и попыталась прикончить гада взглядом, но тот продолжал заливисто хохотать, отчего-то не умирая. — Чего?
— Ничего, — процедила я сквозь зубы, отворачиваясь. Обидно, вообще-то.
— Ну нет, говори уж, что не так. — Ваня перестал смеяться, но широчайшую улыбку с лица никак не мог стереть, пытаясь чуть прикрыть её рукой, что как-то мало помогало моему самолюбию. — Давай уж поговорим откровенно.
— Нам вообще не стоит переходить на более откровенное общение, мы и без того уже немного переборщили. — Я чуть поежилась, то ли от внезапного холода в комнате, то ли от мурашек от человека напротив.
— Да ну брось. — Ваня в одно мгновение оказался непозволительно близко от меня, и я чуть не упала с кровати, пытаясь отскочить назад, но в последний момент меня за талию обвили сильные руки молодого человека, притянув к нему вплотную, так, что я ощущала горячее дыхание на своём лице, боясь поднять глаза на этого дьявола. — Если бы я не мог себя удержать в руках, я бы не ограничился детскими поцелуями. — Наклонился к моему уху, касаясь своей щекой моей щеки и проникновенно шепча мне эти ужасные-ужасные вещи. — Тебе бы даже понравилось, уверяю. — Я всё же дернулась назад и завалилась на пол, не встретив сопротивления в мужских руках, хозяин которых расхохотался сильнее прежнего, наблюдая за тем, как я на заднице начала скользить спиной вперёд по паркету к двери, нащупывая на ней ручку, но боясь отвести взгляд от этого сексуального маньяка, слишком сексуального, но совершенно неадекватного, это же было ясно, как белый день! — Теперь ты должна понимать, как эта твоя красная помада и, — Ваня одну руку положил на талию, вторую закинул за голову, театрально изогнувшись, — вот это вот всё на меня действует. Захочешь ещё поиграться со мной, просто вспомни, что ещё разочек и я возьму причитающееся.
Я вскочила на ноги и, сломя голову, помчалась из этого логова сатаны под пробирающий до костей хохот оккупанта. В коридоре я, поскользнувшись, чуть не расшибла себе лоб о стену, но всё же, справившись с управлением, добежала до своей комнаты и заперлась в ней на замок, боясь преследования. Чёрт, это было слишком возбуждающе, но оттого стало ещё страшнее. И это он что, хотел сказать, что не на всю мощь включил обаяние? Если так, то не хотелось бы, чтобы он вышел на меня на охоту, мне в таком случае смогло бы помочь только присутствие моего профессора, пристегнувшего меня цепями к себе. Ой, не те мысли в моей голове, ой, не те!
Я, обессилев, опустилась на пол и на четвереньках поползла к постели, когда в дверь резко постучали, заставив меня испуганно взвизгнуть и подскочить на месте. Хорошо, что я всё же заперлась, а то ещё не хватало, чтобы меня застали на коленях в заманивающей позе после тех угроз, что мне были вынесены предупреждением.
— Ольга, — абсолютно спокойным голосом произнес Ваня. — Я с миром. Ты меня заинтриговала, я теперь хочу узнать, что у тебя за дело, в котором я могу помочь. Выходи, я буду паинькой.