20
Купряшин как король покинул здание университета совершенно неспешно. Даже на таком расстоянии он был идеальным и желанным для меня, а вся эта ситуация, в которую я попала, просто убивала меня, и необходимость этой чёртовой слежки заставила меня задрожать от накатывающих слёз. Я хотела было уже расплакаться, но в этот момент Симонов положил мне сзади руку на плечо, ободряюще его сжав. Я поняла, что не имею никакого права разводить сырость здесь и сейчас, когда тут мой друг и… да чем чёрт не шутит, может, тоже друг! Я решительно улыбнулась, сморгнув напрашивавшиеся слёзы, но ни на секунду не отрывая взгляда от моего профессора, вальяжно подошедшего к своей машине, внезапно пристально оглядевшегося вокруг и задержавшегося на несколько мгновений дольше, чем на всём остальном, на нашей машине. От неожиданности мы втроём, не сговариваясь, пригнулись, а мы с Ваней ещё и натянули свои кепки посильнее на лица, но только когда Купряшин сел в машину мы поняли, что наши пляски были бессмысленными — машина, в которой мы сидели ведь была наглухо тонированная, о чём в этот момент из-за какого-то общего напряжения не вспомнил даже её владелец. Чертыхнувшись из-за такого своего промаха, сильно ударившего по всему его невозмутимому образу, Ваня подождал пока машина профессора отъедет и завёл свою, начиная наше преследование.
Всё время, пока мы держались на хвосте у Купряшина, я не находила себе места. Хоть время и было обеденное, отчего на дорогах было очень оживлённое движение, да и мы постоянно держались за три-четыре машины от предмета нашей слежки, но я всё время боялась, что нас либо сейчас вычислят, либо мы отстанем и потеряем профессора из виду. К моему удивлению, Ваня так ловко лавировал между машинами на особо опасных моментах, когда предмет нашей слежки мог скрыться в слишком плотном потоке, что я восхитилась, одновременно с этим задавшись вопросом, а точно ли эта слежка у молодого человека была первой. Симонов одобрительно присвистывал, когда Ване удавалось протиснуться куда-нибудь с ювелирным мастерством, в то же время не нарушая правил и не заставляя водителей других машин возжелать набить всем нам лица. Последнее меня особо радовало, потому как таких приключений мне совсем не хотелось. Все вокруг, конечно, постоянно твердят, что мне нужна хорошая порка, но я решительно игнорирую эти заявления.
На одном из светофоров красный свет разделил наши с профессором машины, заставив Ваню зло чертыхнуться, когда Купряшин завернул за угол и скрылся из виду. Секунды, отсчитываемые светофором, словно сокращали оставшееся время моей жизни, настолько я была взволнована. Когда для нас загорелся зелёный свет, Ваня стартанул так, что взвизгнули шины, было ощущение, что он переживает так же как и я, что было странно. Антон на заднем сидении, когда машина резко дернулась и круто вошла в поворот, благоразумно пристегнулся, вдруг испугавшись за свою безопасность, но ни слова не сказал про манеру езды нашего водителя, потому что понимал, что каждая секунда у нас на счету.