Улица, на которую свернул Купряшин, а следом за ним и мы, хоть и с большим опозданием, была небольшой и двухполосной, но не совсем пустой — по обеим ее сторонам плотно были припаркованы машины, а движение было довольно свободным. Впереди машины профессора уже видно не было, а потому, если это был не конечный его пункт и он не припарковался где-то здесь, то мы определённо потерпели фиаско. По лицам своих товарищей я видела подтверждение своих невесёлых мыслей. Гнать больше не было смысла, поэтому Ваня сбросил скорость и поехал медленнее, просматривая все припаркованные машины в поисках одной лишь нужной нам. Мне…
Мы так неспешно проехали почти квартал, и на очередном перекрестке я была уже готова взвыть от безысходности, но в этот момент Симонов начал колотить по моему сидению, неразборчиво, но нетерпеливо что-то мычать и указывать пальцем куда-то за лобовое стекло. Мы все посмотрели в том направлении и метров где-то через триста после светофора увидели припаркованную профессорскую машину по левой стороне дороги. Это была невероятная удача, больше похожая на ловушку, в которую мы вляпались с такой легкостью, легко ведь мог же Гром нас заметить. В нашей машине стояла гробовая тишина, мы даже боялись проявить какую-либо радость по поводу того, что всё же не упустили свою жертву, потому что, казалось, не одна я не могла поверить в такую невозможную удачу. Проехав метров пятьдесят дальше от профессорской машины, мы припарковались по ходу движения, решив не кружить и не привлекать лишнее внимание к себе.
— Ты не знаешь чей это дом? — Антон решил нарушить наше молчание, но по моему выражению лица уже и без ответа понял, что я понятия не имею, кто бы мог здесь жить. Это была обычная многоквартирная высотка, каких множество в центре города.
— Нет. — Я отрицательно помотала головой, голос мой дрогнул.
— Не узнаем сегодня — не страшно, мы его всё равно дожмём, если ты этого так хочешь. — Ваня переводил взгляд с меня на боковое зеркало, в котором хорошо было видно вход в интересующий нас дом.
— Мне итак стыдно, что я втянула тебя в совершенно тебя не касающиеся страсти, а ты ещё говоришь, что не бросишь эту затею. — Я внезапно почувствовала себя действительно виноватой перед ним.
— А что, передо мной не стыдно? — Симонов притворно оскорбился, сложив руки на груди.
— А ты со мной повязан, тебе деваться некуда! — Я махнула на него рукой. — Сам на первом курсе решил со мной нянчиться, вот и получай.
— Ты просто выглядела как потеряшка! — Антон гневно всплеснул руками, а потом от души расхохотался. — Кто ж мог предположить, что ты стерва!
— Сам стерва! — Я перегнула стоимость на заднее сидение и дотянулась до одногруппника, шлёпнув его ладошкой по плечу. Ваня очень внимательно следил за всей этой сценой, хмурясь всё сильнее.
— Я думал, твой парень там. — Мы с Антоном застыли на этих словах и уставились на нашего спутника, кивнувшего в сторону уже проклятого мной заочно дома. — А это тогда кто? Второй?
— Оль, он что, ревнует? — Я от смеха откинулась на спинку кресла, не в силах ответить на этот вопрос, потому как за последние почти пять лет мы с Антоном слишком привыкли изображать неразлучную парочку в универе. — Это так мило.
— Вы издеваетесь, да? — Я после нашей долгой погони вдруг поняла, что смех немного расслаблял, сбавляя нервное напряжение, державшее меня словно в тисках. Ваня же зло смотрел на нас двоих, заливавшихся звонким смехом.
— Совсем нет, ну что ты! — Симонов поднял руки вверх, как бы давая понять, что он безоружен и безобиден. Я от этого его жеста засмеялась ещё сильнее: нервное, не иначе.
— Да ну вас обоих! — Ваня недовольно буркнул себе под нос и откинулся на спинку своего сидения, но тут отчего-то весь напрягся, бросив взгляд в боковое зеркало. — Чёрт…
— Что? — Я, ещё смеясь, заинтересованно развернулась всем телом, чтобы посмотреть, что же происходит, когда Ваня перехватил меня за плечи, останавливая.
— Не смотри! — Но было поздно, я уже увидела то, чего так боялась.
Купряшин, широко улыбаясь, вёл к своей машине уже знакомую мне девушку, аккуратно придерживая её за руку. Они выглядели такими радостными и счастливыми, что я была готова закричать от безысходности и той боли, что охватила меня, пока я смотрела как они садятся в машину и уезжают.