22
Я вошла в прохладную свежесть торгового центра, с самого входа погрузившись в шум и суматоху окружающей действительности, в которой никому не было дела до моих переживаний. Я и сама с удовольствием бы окунулась в это царство безоблачных развлечений и трат. Но сейчас передо мной стояла другая задача, такая же четкая, как и видение моего профессора, ведущего под руку какую-то, не побоюсь этого слова, мымру, перед моими глазами, словно это выжгли на моей сетчатке, продублировав этот затейливый узор и на моем сердце. Но плакать я не собиралась. Пока не собиралась.
Лифт, забитый до отказа школьниками, выплюнул меня на третьем этаже в полном одиночестве, отправив остальных на этаж развлечений и оставив меня словно у всех на виду. И хотя я понимала, что до моей персоны никому нет дела, но всё равно поёжилась от волнения и, чуть ниже натянув на глаза кепку и поправив очки, которые в помещении мне только мешали, решила смешаться с толпой и пробираться по этажу буквально вдоль стен, несмотря на то, что мне было наказано вести себя максимально незаметно и неподозрительно. А я с первых шагов на своем этаже делала всё с точностью до наоборот.
Недалеко от лифта на стене висел план этажа, набитого таким количеством бутиков, что я почти опустила руки, понимая, что найти кого-то даже при очень большом желании почти невозможно, особенно если этот кто-то будет перемещаться, а не как по заказу сидеть и ждать в одной точке. Я, тяжко вздохнув, оценила масштаб предстоящего мне кошмара и прикинула примерный маршрут, покрывающий весь этаж, понимая, что поиски будут словно иглы в стоге сена. Но деваться мне было некуда, я не собиралась идти на попятный, а потому уверенно сделала не очень уверенный шаг вперёд, погрузившись в пёструю толпу, на фоне которой выглядела совершеннейшей белой вороной, правда в черном облачении.
Я старалась идти не слишком быстро, чтобы не бросаться в глаза, но и не слишком медленно, чтобы не создавать заторов и опять же не привлекать к себе лишнего внимания. И в это же самое время я пыталась, делая вид, что увлеченно разглядываю яркие витрины, просматривать, насколько это было возможно на ходу, сами магазины и их посетителей в поисках лишь двух определенных лиц. И каждый новый магазин, в котором я не находила своего профессора с его спутницей, приносил мне облегчение смешанное с нетерпением и немного разочарованием. Не получалось описать собственные чувства, да, собственно, в тот момент особо и не задумывалась о таком, продолжая вариться в котле собственного ужаса от всей ситуации, в которую я ещё и влезла участником, а не только несчастным зрителем.
Витрина за витриной, один манекен, наряженный в продукт причудливого каприза моды, за другим, яркие вывески, привлекающие к себе внимание своим блеском, музыка, что раздавалась по самому этажу, музыка, что зазывала в магазины, — всё это почти сводило с ума, сбивая с толку, дезориентируя, но я видела перед собой цель, а потому шла к ней с упёртостью, ранее мной не замеченной за собой. Нет, я, конечно, всегда понимала, что упряма на пределе нормы, а может порой и сверх неё, но в этот момент открылись какие-то новые грани моего характера. Иначе ведь сидела бы дома, наматывая слёзы на руки до локтя и неудержимо жалея себя. Но нет, я выбралась из кокона, хоть и не без чужой помощи и поддержки, но выбралась же и собиралась нести возмездие. Во имя луны и во славу сатане, конечно же, а иначе мое временное помешательство, сдобренное непонятно откуда взявшейся храбростью и адреналином, было необъяснимо.
В какой-то момент я поняла, что задумалась больше о том, что сподвигло меня на эту безумную слежку, а точнее даже кто. Тот самый директор-безобразник, который в отличие от меня уже наверняка к этому моменту закончил с обследованием своего этажа. Как, я надеялась, он закончил с исследованием моих губ, которые отчего-то сегодня совершенно не слушались меня и столько раз предали свою хозяйку! Ужасные мысли, ужасные, гнать их прочь! Мне стало вдруг настолько стыдно, что я даже остановилась на несколько мгновений на месте и зажмурилась сильно-сильно, прогоняя и мысли и непрошенные видения, замаячившие перед моими глазами и придавшие моему лицу почти нездоровый румянец.
Когда я во всех смыслах этого слова встряхнулась, словно пёс выбежавший из воды, сбрасывая с себя бесовские чары, на мой телефон пришло сообщение, просигналив коротенькую, но вполне бодрую мелодию, которая, будь я действительно в какой-нибудь засаде, выдала бы меня, такого замечательного шпиона, с головой. Я воровато оглянулась по сторонам, словно это за мной следили, и достала телефон, чтобы узнать, что же там мне пришло. Увиденное заставило меня нервно хохотнуть: мой одногруппник создал шпионский чат на троих, отчитался о прохождении своего этажа и о том, что уже едет на четвертый этаж. Я пока ничем таким похвастаться не могла, поэтому решила молча убрать телефон обратно и вернуться к слежке, но в этот момент кто-то из проходивших мимо людей задел меня плечом, отчего мой мобильный вылетел из рук и, шлёпнувшись на плитку, проскользил по полу несколько метров в сторону. Я, охнув от испуга, что моё средство связи раскололось вдребезги, бросилась скорее его поднимать и оценивать нанесенный ущерб — на удивление, ни одной новой царапины обнаружено не было, а сам телефон даже не выключился от удара от падения. Я, мысленно возблагодарив всех известных мне богов за эту щедрость на везение, протёрла мобильный о штанину и убрала его в карман, после чего с довольной и расслабленной улыбкой огляделась по сторонам, почти полностью забыв о том, что ещё пару минут назад пыталась сливаться со стенами, чтобы остаться незамеченной. И именно в этот момент увидела нужного мне человека — неизвестная мне по имени лохудра, прическа которой, к сожалению, была идеальной, чтобы мое оскорбление хоть как-то могло её задеть, в одиночестве направлялась в сторону дамской комнаты, зажав в своих длинных и тонких наманикюренных пальцах невероятно крохотную сумочку, в которой не мог бы поместиться даже воздух, настолько она была мала. Я, бросив направо и налево хищные взгляды, то ли высматривая препятствия к погоне, то ли выискивая чей-нибудь чужой плотоядный взгляд, направленный на мою жертву, отправилась следом за разлучницей, попав в шлейф её приторно-сладких духов, — точь-в-точь моих! — которые я мгновенно возненавидела. И когда я уже почти подошла к двери уборной, представляя, как повыдергиваю своей сопернице волосы и расцарапаю её лицо, кто-то из-за угла схватил меня сзади за край футболки и, затащив меня в тихий угол возле технического помещения, зажал мне ладонью рот, так, что я не успела даже пикнуть, плотно прижатая к кому-то спиной. Сердце моё чуть не выпрыгнуло из груди, настолько страх этот был внезапен и силён, а я пыталась вырваться из мертвой хватки, когда мой похититель наклонился к моему уху и чуть слышно прошептал мне на ухо:
— Невероятная встреча, детка.
Я похолодела, услышав эти слова.