- Нет, не достаточно! Не достаточно! - Ваня отвернулся от нас, сорвал с головы кепку и швырнул её в сторону, бормоча себе что-то под нос. Я не удивилась бы, если оказалось, что проклятия на судьбу за то, что подсунула ему меня на жизненном пути. Я была серьёзным испытанием на пути любого человека. Я вдруг снова завыла, от жалости к себе и к тем, кто всё время возится со мной. Ваня зарычал и резко развернулся: - Да хватит ныть!
- Держи себя в руках, - предостерёг его Симонов.
- Да я только и делаю, что держу себя, чёрт подери, в руках! - Антон как-то обидно хохотнул, выдержав убийственный взгляд Вани. - Ваш герой-профессор только что на глазах у твоей драгоценной Ольги целовался с какой-то девицей.
- Ты чего несёшь, болезный? - Симонов возмутился, но как-то с сомнением, быстро переведя на меня взгляд. Я закивала, подтверждая слова Вани, а глаза Антона распахнулись в ужасе от осознания произошедшего. - Чего?! Всё-таки правда?
- Кривда, - зло бросил Ваня. - Я не знаю, я сделал единственное, что пришло мне в голову. Так что ты не разобравшись двинул мне по лицу.
- Я очень импульсивный, - Симонов скривил рожу.
- Ты увидела достаточно? Мы можем ехать домой? - Ваня повернулся ко мне, внимательно рассматривая, пытаясь понять моё состояние. Но он тоже видел и знал не всё, появившись только в момент этого проклятого поцелуя моего профессора. Он не слышал нашего разговора перед этим и не знал о просьбе Купряшина, которую я из упрямства решила не выполнять, за что, кажется, и поплатилась…
Я оглядела парковку, нашла нужную машину, тяжело и нервно вздохнула и обернулась к ребятам с уверенностью, которая возросла в несколько раз и болезненно пульсировала внутри меня. Даже если мне будет ещё больнее, я всё равно обязана разобраться в происходящем. Мне было это необходимо. Я посмотрела на внимательно изучавшие меня лица и приняла окончательное решение.
- Нет, домой мы не поедем. - Оба молодых человека смотрели на меня с сомнением, мало ли я на почве сердечных потрясений совсем съехала с катушек. - Мы дождёмся его и проследим за его передвижениями дальше.
— Слушай, она всегда такая неадекватная? — Вопрос адресовался моему одногруппнику словно меня вообще не было рядом.
— Сейчас даже ещё ничего, обычно хуже. — Они оба смотрели на меня, но разговаривали будто о погоде, совершенно безэмоционально и не проявляя никакого видимого интереса.
— Может она буйная? Ты скажи, я должен быть готов ко всему, а ты её дольше знаешь.
— Ты только думаешь, что знаешь её хорошо, но это иллюзия. — Оба засранца хмыкнули и переглянулись, я разозлилась не на шутку.
— Прекратите живо! Я вообще-то тут и мне неприятно это слышать! — Я даже неосознанно топнула ногой, так они меня вывели. — Откройте эту чёртову машину и давайте живо внутрь.
— Серьёзно? Вот прям в таком тоне? — Ваня смотрел на меня со снисхождением, как на несмышленого ребёнка, который говорит откровенные глупости.
— Извини. — Я давно хотела укоротить свой язык, который приносит одни лишь только неприятности. — Я хотела сказать, пожалуйста. Пожалуйста, открой машину, давай залезем внутрь и я попытаюсь объяснить вам почему я никак не могу поехать домой и всё бросить.
Ваня достал из кармана ключи, разблокировал двери машины и в комичном поклоне пригласил нас погружаться в салон. Я сунулась было на переднее сидение, но Антон гневно указал мне на заднее, решив чуть увеличить расстояние между мной и Ваней, который на это только невесело рассмеялся, но ничего не сказал, усаживаясь за руль. Я покорно уселась позади, удостоверилась, что купряшинскую машину хорошо видно и подождала пока все усядутся и обернутся ко мне.
— Мы с Громом…
— С кем? — Ваня увеличил глаза, казалось, вдвое.
— С Купряшиным. Не перебивай! — Я раздражённо ткнула его в плечо. — Мы с Купряшиным успели поговорить за считанные минуты до всей этой ужасной сцены. И он попросил меня… Чёрт, он же просил, а я не послушала, как всегда!
— Ты убиваться потом будешь, а сейчас соберись и объясни нормально. О чём он тебя попросил? — Антон аж заёрзал на кресле.
— Он попросил уйти, он не хотел, чтобы я видела его работу… — Я совсем поникла. Ну какая же это работа?
— Девок целовать — работа? — Симонов вскинул брови. — А где записываются на такую работу? Кто крайний?
— Ты не паясничай, а то я Юльке всё расскажу.
— А ты давай без угроз, а то мне сегодня мастер-класс показали как приводить тебя в чувство.
— Ах ты гад! — Я было замахнулась, чтобы ударить своего взбалмошного одногруппника, но Ваня руки мои перехватил и усадил обратно, подальше от моего друга.
— Вы отношения потом выясните, ты мне лучше скажи, что там про… работу? —Выглядел он очень удручённым, но я никак не могла понять, что на него так подействовало.
— Он сказал, что всё что я видела это работа, и сейчас работа, но он не хочет, чтобы я её видела. А я не понимаю…
— Конечно, ведь он преподаватель практического охмурения девиц, а это его работа! — Антон как-то злобно веселился.
— О, нет… — Ваня нас уже не слушал, а крепко держась за руль обеими руками с силой начал биться в его центр, заставляя с каждым ударом срабатывать клаксон. — Работа… Как же я не подумал об этом… Я всё испортил…
— Он о чём? — Симонов с сомнением покосился на Ваню, а потом перевёл вопросительный взгляд на меня. — Ты понимаешь?
— Да я давно уже ничего не понимаю! Тем более вот этого! — Я так разозлилась, что стала бить ладошками по ваниной спине. — Объясняй давай, что ты там такое несёшь!
— Это была работа, а я всё испортил… — глухо пробубнил Ваня, уткнувшись носом в руль и накрыв голову руками, а потом застонал: — Какой же я идиот…
— Какая работа, Вань? Что ты испортил?
— Всё испортил! Абсолютно всё! — Ваня выглядел совершенно обезумевшим от горя. — Я полтора года пытался всё наладить! Полтора! И испортил в один миг! Просто потому что перестал думать головой, чёрт бы побрал всё на свете! И тебя, Миронова, тоже!
— А я что сделала?! — Изумлению моему не было предела.
— Родилась! Зачем ты родилась такая, а? — Ваня натурально убивался, а я позволила себе искренне оскорбиться на это заявление.
— Ну, знаешь, этот процесс необратимый. А если уж тебе так неприятно моё общество, то я прошу простить, что не догадалась. Можешь валить на все четыре стороны. — Я попыталась выйти из машины, но Ваня резко заблокировал двери и, обернувшись, посмотрел на меня зло и словно с какой-то мольбой. — Выпусти, я больше не хочу здесь оставаться.
— Я никуда тебя не выпущу. — Антон нахмурился, а открыла было рот, чтобы высказать всё, что думаю об этом нахале, но он не дал такой возможности, перебив меня: — Без меня ты не проследишь за ним. Я могу быть полезен. И… извини. Я был слишком взволнован и мог показаться тебе грубым. Извини меня.
— Я вам не мешаю? — Я проигнорировала Антона, а Ваня бросил на него совершенно не достигший своей цели убийственный взгляд.
— Что ты говорил про работу? Я ничего не поняла, если честно… — Ваня ответил не сразу, замолчав на некоторое время, словно подбирая слова.
— Я не знал, что ты не в курсе…
— В курсе чего, Ваня?! — Я так испугалась, как давно не пугалась. Что же это за тайны такие, которые от меня скрывают.
— Прости, это он сам должен тебе рассказать, я не имею права. Значит была причина на то, чтобы не говорить тебе.
— А я тебе говорил, что он шпион! — Симонов вдруг не на шутку развеселился и захохотал. — Обычные люди не воскресают спустя полжизни!
— Воскресают? — Ваня с недоумением смотрел на нас с Антоном.
Но его вопрос остался без ответа, потому что я в последний момент, совершенно забыв о том, зачем мы сидели на парковке всё это время, увидела как отъезжает профессорская машина.