В машине царила гнетущая тишина, никто из нас не проронил ни слова с тех пор как мы выехали от торгового центра, даже радио не было включено — единственными звуками, что сопровождали нас, были звуки надрывающихся колёс, немного повизгивающих на особо крутых поворотах, да рёв мотора, который словно бы немного обиженно давал понять, что на такие подвиги он не был готов, но делает это только из чувства долга. Я на мгновение зажмурилась и встряхнула головой, пытаясь выкинуть оттуда эти бредовые мысли, которые каким-то неведомым образом туда вообще попали. Я была рада, что никто не мог подслушать мой внутренний монолог.
Мы ехали долго. Как мне показалось, целую вечность. Я то видела знакомую машину, то теряла её из виду, сразу начиная паниковать, но ни разу у меня не возникло желания прекратить весь этот цирк. Ваня был сосредоточен и внимателен, словно всё это было нужно ему, а не мне, а Антон, не привыкший к таким безумным выкрутасам, но тем не менее участвовавший за сегодняшний день уже во второй погоне, был хмур, что совершенно не было ему свойственно.
— Он гоняет нас кругами. — Ваня добавил ещё что-то, но гораздо тише, так что разобрать можно было только эмоциональный окрас посыла, который был явно агрессивным.
— В смысле? — Я не совсем поняла, что он имел в виду.
— В прямом! — Ваня всё продолжал лавировать на дороге между машин. — Твой профессор, чёрт его подери, знает, что мы катаемся за ним, и водит нас кругами. Ни один нормальный человек просто так не будет ездить из точки А в точку Б, объезжая при этом все остальные возможные точки, игнорируя какой-либо порядок в них.
— Ты хочешь сказать, что он знает, что мы следим за ним? — Мне показалось, что я даже взмокла от охватившего меня волнения.
— Я был уверен, что именно это и сказал, пока ты не переспросила, но теперь меня охватили сомнения.
— Не груби, — я уже собралась обидеться, но вспомнила, что ситуация внештатная, и мои обидки сейчас никому не будут вовремя, особенно мне самой, — лучше скажи, что нам делать?
— Не знаю, чёрт возьми! — Ваня даже ударил рукой по рулю. — Я не был готов к погоне… такого уровня.
— Ну, давай пока покатаемся за ним ещё, а там уже посмотрим по обстоятельствам. — Антон попытался смягчить ситуацию, но Ваня только сильнее завёлся:
— Покатаемся?! Да ты даже не понимаешь о чём говоришь! Я, — он ткнул в себя пальцем, чтобы мы точно поняли, что он говорит именно про себя, — очень хорош в погонях.
— Это каким образом? — Мой вопрос был проигнорирован, словно и не было его вовсе, и Ваня продолжил:
— Но даже я сейчас только, кажется, чудом и молитвами держусь у него на хвосте. — Ваня замолчал, и мы не посмели нарушить это молчание, но наконец пробормотал чуть слышно: — Тебя недооценивают, дружище. Никто и не знает, что ты хорош даже больше, чем о тебе говорят.
— Что ты имеешь в виду, Вань? — Мне почему-то стало так страшно, то ли от его слов, то ли от непонимания ситуации, что я проговорила это шёпотом.
— Только то, что всё должно было быть совершенно иначе! Но я как малолетний влюблённый болван потерял последние мозги и профукал всё, что только мог, вот, что я имею в виду! — Ваня не сразу понял, что сказал, но два пристальных взгляда, Антона и мой, подтолкнули его к осознанию. Он почти зарычал. — Чёрт бы побрал это всё, а меня в первую очередь.
— Не волнуйся так, ладно? — Я положила ему руку на плечо под неодобрительным взглядом Симонова и аккуратно сжала его, пытаясь приободрить. — Ну, хочешь мы бросим всё и поедем домой?
— Мало ли чего я хочу! — Ваня был недоволен сверх всякой меры, но тем не менее положил на мои пальцы свою левую руку, продолжая следить за дорогой. Прикосновение было очень нежным, что у меня даже свело все внутренности от той тоски, что передалась мне от него. Действительно, чёрт меня дёрнул родиться, как он там сказал? Родиться такой? Не представляла себе какой именно, но совершенно точно не такой, какой было бы проще для всех. Ну, или как минимум для Вани.
— Прекращайте эти нежности, — процедил сквозь зубы Антон так, что меня как ведром холодной воды окатило, и я отдёрнула руку из-под пальцев Вани, словно он причинил мне боль. Мы встретились взглядами в зеркале заднего вида и оба мгновенно отвели глаза.
Никто из нас не знал, что сказать, и машина продолжала свой путь, стараясь не упустить ту, за которой всё время пыталась угнаться. И тут внезапно тишину разорвал звук телефона. Звонили Антону, и он, вытащив телефон из кармана, уставился на него практически в ужасе.
— Это он… — почти прошептал Симонов, словно боялся, что его подслушает кто-то посторонний.
— Кто он? — Я не поняла, кто мог привести друга в такое состояние одним своим звонком, но тут Антон повернулся ко мне и развернул экран телефона так, чтобы я видела имя звонящего. Тут уж перепугалась и я. Звонил Купряшин.