- А Костя-то тут причем? - В моей голове творилось что-то невообразимое, я почти плакала оттого, что совершенно ничего не понимала. - Какие объявления? Какие рекомендации? Почему не позвонишь? Что вы вообще такое?! Все вы!
- Ну, я - Дживон. Это мы выяснили ещё утром. Или ты забыла уже?
- Я серьёзно! - Хотелось уже ударить его. - Что за тайны? Что вообще происходит?
- Я тебе пока не могу сказать, извини, Оль. - Он поджал губы и чуть дёрнул плечами, что, наверное, должно было означать, что он не виноват. Но меня это совсем не устраивало, хотя сделать я ничего не могла. Разве что начать ему угрожать приставаниями или, не знаю, раздеванием прямо перед ним, пагубно влияя на его неокрепшую психику. Может тогда заговорит? Хотя, скорее он воспользуется предложенным. И не страшен ему будет даже суровый профессор. - Ты меня слушаешь?
- А?
- Б! - Ваня рассмеялся, а я покраснела из-за своих собственных дурных мыслей. - Ты о чем там замечталась? У тебя было точно такое же лицо, как у моей сестры, когда я застал её за просмотром порно.
- Что?! - Я хотела провалиться сквозь землю и просто умереть!
- Да ничего-ничего, ты главное так не паникуй и всё обязательно будет хорошо.
- Я ни о чём таком не думала!
- Да я верю, верю! - Ваня вовсю хохотал, а я пыталась совладать с пунцовым цветом на своём лице. - У тебя на лицо словно идёт трансляция с кинопроектора, всё уловить невозможно, маленькая площадь для картинки, но в целом уловить некоторые кадры вообще не составляет труда.
- Кинопроектор… - Мне было безумно стыдно, но я не собиралась и дальше обсуждать мои постыдные мысли, которые все почему-то всегда могут считывать с моего лица. - Ты, дедуль, из какого века?
- Да ну тебя! - моментально оскорбился старичок, но от темы отвлёкся, что было большим плюсом. - Они снова в моде, если ты не в курсе. Как в новую квартиру перееду, обязательно куплю себе один такой и вечерами буду смотреть старые фильмы, прямо на стене, у меня будет специальная белая стена под это дело обязательно. - Я не нашлась, что ответить. Как-то тоскливо рисовалась вся эта картина одиноких вечеров напротив белой стены, по которой будут пробегать кадры другой, нереальной, чьей-то чужой жизни. Ваня помолчал, а потом словно стряхнул с себя флёр уныния: - Ну что там? Посмотри по карте, мы едем в нужном направлении всё ещё или профессор опять поменял планы?
- Ты не поверишь, - я смотрела на экран телефона во все глаза, совершенно им не веря, это не могло быть правдой, потому что было откровенной ерундой, но мигающий красный огонёк остановился на месте и никуда больше не двигался, - но я, кажется, накаркала…
- В каком смысле? - Ваня перегнулся посмотреть на карту, чуть вильнув на дороге из-за того, что отвлёкся.
- В таком смысле, что он остановился действительно на кладбище...
30
— Слушай, Миронова, мне кажется, за один единственный сегодняшний день я услышал слишком много упоминаний кладбища. — Ваня скосил на меня глаза, а я молча пожала плечами, совершенно не заботясь о том, видел он или нет. Я не собиралась ему ничего объяснять, он же не позаботился об удовлетворении моего любопытства, вот пусть и страдает, сам выдумывая себе объяснения. — Отвечать, я так понимаю, ты не собираешься?
— Нет. — Я упорно смотрела в окно, игнорируя его возвращающийся, ко мне тяжёлый взгляд, который я видела в отражении стекла, поверх сгущающихся за ним сумерек: одно накладывалось на другое в отражении, и казалось, что Ваня без преувеличений ещё более хмурый, чем есть.
— Это такая месть? — Я неопределённо дернула плечом. — Если да, то это глупо.
— Сегодняшний день вообще не изобилует умными поступками.
— Слушай, если ты ждёшь от меня извинений, то ты их не дождёшься. — Я совсем не ждала никаких извинений, но после такого заявления оскорбилась очень натурально, обиженно поджав губы и почти приклеившись лбом к стеклу, только бы не поворачиваться. — Я большой мальчик и давно не делаю того, чего бы не хотел. А за то, что я хочу, — он произнес это так, что меня пробрала сильная дрожь, я мгновенно покраснела и в ужасе посмотрела на Ваню, — я извиняться не привык.
— Ты ужасный человек! — я проговорила это почти шепотом.
— Зато перевёл твоё внимание от чертовски увлекательного вида за окном на себя, — этот нахал смеялся! Я моментально надулась, ещё не совсем поняв, какую тактику выбрать: молчание и игнор, или страшную, почти смертельную обиду на все сегодняшние действия. — Только не дуйся. У тебя было столько поводов за этот невероятно долгий день, но сейчас это совсем ни к чему.
— А когда к чему? — Я действительно что-то упустила момент, получается.
— Ну, не знаю, не стану тебе советовать, — Ваня быстро пожал плечами, — по мне, так очень и очень хорошо, что ты ещё ни разу не придумала себе на меня обиду. День этот, полный волнений, прошёл для меня не зря.
— Тебе бы всё шуточки. — Я совершенно неуверенно себя чувствовала на тонком льду нашего диалога, который то и дело сворачивал в сторону, грозя мне тем, что я могу оказаться в очередной раз в полынье.
— Отчего же? Я вполне серьёзен всё время.
— Лучше бы ты шутил. — Я обречённо вздохнула, а после некоторого молчания тяжело вздохнул Ваня:
— Лучше бы шутил.