Я не нашлась, что ответить, и всю оставшуюся дорогу до кладбища, на котором, судя по мигающей красной точке на карте, нам должен был встретиться Купряшин, мы провели в полной тишине. Молча мне было ужасно неуютно, было бы проще если бы Ваня шутил, как всё и время, но, возможно, сказались усталость и потрясения сегодняшнего дня, и не осталось места для шуток.
Когда мы припарковались за квартал от кладбищенских ворот, как сказал Ваня, в целях конспирации, на город уже опустилась ночь, в таком уединенном месте выглядевшая ещё и очень зловеще. Мы двинулись ко входу друг за другом, и я, почти дыша в спину Ване, от какого-то иррационального страха, — на кладбище я не была уже вот уже почти пять лет, — хотела взять его за руку, ища поддержки и защиты. От кого он должен был бы меня защитить было не особо понятно, поэтому я держала себя в рамках приличия — всё-таки где-то здесь я могла натолкнуться на моего профессора.
Мы не прошли, кажется, ещё и пары метров, как внезапно раздался какой-то треск позади нас, я бы оставила его без внимания, но Ваня всполошился не на шутку, своей ладонью надавил мне на макушку, заставляя меня почти прижаться к земле, а сам почти беззвучно, но оттого не менее красочно, матерился, пытаясь оттащить меня обратно за машину. Ошалев от происходящего я начала было вырываться, совсем не понимая, что это напало на моего чокнутого спутника, но он не дал мне такой возможности, загнав за машину и заставив сесть на землю и не высовываться, а сам проскочил к двери с пассажирской стороны, залез в бардачок и вытащил что-то, что я не могла идентифицировать в темноте и погруженная в панику. Пока он бежал обратно, звук повторился, как-то очень близко к нам. Ваня крепко выругался и с какой-то невероятной скоростью вернулся назад, постоянно оглядываясь по сторонам.
— Что происходит?! — Я начала почти с визга, но из-за зашипевшего на меня Вани, чтобы я сбавила обороты своей громкости, заканчивала я своё восклицание почти шёпотом, но с не менее яростными интонациями.
— Сиди здесь и не высовывайся только, я тебя умоляю. Ладно? — Ваня помахал перед моим носом тем, что достал из бардачка, и я в ужасе узнала в предмете пистолет. Кажется, настоящий. Твою мать! — Нас, кажется, здесь не сильно ждали. И вряд ли это твой профессор нас так встречает, поэтому не шевелись. Просто не шевелись, договорились.
Всё, что он говорил, пролетало мимо моего сознания, а я неотрывно смотрела на опасно мерцающую сталь в руках Вани, совершенно не понимая ни слова, срывавшегося у него с губ. Пока меня не тряхнули за плечи, чтобы привести в сознание.
— Не впадай в кому, прошу! — Он почти застонал от бессилия. — Я могу на тебя положиться?
— Да… — Я не сразу поняла, что от меня требуется, но, отвечая, всё же кивнула отрицательно, отчего Ваня закрыл глаза и тяжело вздохнул.
— Я на тебя надеюсь, Ольга. — Он хотел было высунуться за машину, но я ухватила его за рукав футболки, остановив. Он прожег меня гневным взглядом, но мне сейчас все такие взгляды были до фонаря, передо мной творилось что-то страшное и совершенно не поддающееся никакому объяснению. Ваня нервно дёрнул рукой. — Да что?
— Ванечка, — я почти плакала, насколько это было возможно делать шёпотом, — что происходит?! Скажи мне, пожалуйста! Почему мы здесь сидим?! Зачем тебе пистолет?!
— Оль, — Ваня свободной рукой погладил меня по щеке, заставляя меня смотреть ему в глаза, — в нас сейчас стреляли.
— Что?! — Я всё-таки взвизгнула, за что мне залепили ладонью рот.
— Ничего хорошего! Особенно если ты не прекратишь орать. Я могу убрать руку? Ты не будешь больше так кричать? — Я согласно закивала и меня отпустили. — Я сейчас ненадолго выберусь в разведку, а ты сиди здесь, это очень важно. Обещай мне, что послушаешься. Если что-то с тобой случится, мне явно не жить. Так что считай, что если ты отсидишься здесь, пока меня не будет, то это будет во имя спасения не твоей жизни, а моей. Я ещё слишком молод, чтобы умирать, я не готов.
— Не говори такие страшные вещи, прошу… — Я старалась держать себя в руках, но внезапно расплакалась: разговоры о смерти меня ещё никогда не вдохновляли на какие-то иные эмоции.
— Оль, это я тебя прошу, — мне показалось, что мои слёзы напугали его больше выстрелов, — просто будь здесь. А я скоро вернусь.
Ваня ободряюще сжал мне плечо и почти беззвучно шмыгнул в сторону от машины, спустя пару секунд я услышала в той стороне глухие звуки выстрелов, кажется пули попали в землю. Мне хотелось зареветь в голос, но я старалась, очень старалась, поэтому беззвучно всхлипывала и растирала неконтролируемые слёзы по лицу. В разведку меня бы не взяли, я бы всех затопила.
В стороне я снова услышала глухие звуки, шорох перемещения кого-то, но уже чуть в стороне, поэтому я не могла быть уверена, что это Ваня. Мне стало безумно страшно, что пока его нет, до меня может добраться этот неизвестный стрелок, а я совсем одна и никак не смогу себя защитить. Я так вслушивалась в окружавшие меня звуки, что уже стало казаться, что у меня в ушах звенит от напряжения. Но на какое-то время всё затихло, а я, почти перестав плакать, сидела совершенно не шевелясь, надеясь, что если я услышу приближающуюся опасность, то смогу хоть что-то изменить в этой ситуации в свою пользу. Я уговаривала себя, что так и будет.
Когда я уже почти довела себя до ручки, недалеко от машины я услышала какие-то быстрые, приближающиеся шаги и запаниковала пуще прежнего, совершенно не зная, что же делать. Но тут глухой хлопок раздался совсем рядом, а мгновением позже на меня посыпался град из стекла. Я закрыла голову руками и закричала.
А в следующий момент я побежала…