Прислушавшись в зловещей тишине, которая сегодняшним вечером оказалась не такой уж и мёртвой, если вообще можно так выразиться на кладбище, я, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в кромешной темноте, – мой спринт завёл меня в какую-то совершенно неосвещенную часть захоронений, – огляделась и сделала шаг в сторону, предположительно в сторону от моих преследователей, но в этот же миг почувствовала, что под моей ногой нет ничего кроме воздуха. Успев лишь подумать, что меня слишком рано тянет к земле, и закрыть голову руками, я совершенно точно свалилась в вырытую и пока пустую могилу, мрачно усмехнувшись тому, что каждый мой поход на кладбище заканчивается попытками самозахорониться, а потом ударившись, кажется, каждой частью своего тела, отключилась.
***
– Костя, чёрт тебя дери, подними же трубку! – Гудки раздражали до невозможности, но не сильнее бывшего друга сейчас, который в очередной раз разыгрывал карту смертельной обиды, не надоедавшую ему уже скоро как пять лет. Пришлось набрать номер повторно, на второй или третий звонок обычно снисходили до ответа.
– Громов, чего надо? – Эту фамилию ни от кого больше не слышал, но был рад, что не пришлось звонить в третий раз. Голос полный презрения, как мило.
– Мирка дома? – Мне было не до обмена любезностями.
– Неужели кто-то может скрыться с радаров великого и ужасного? – Порой мне казалось, что я не выдержу и начищу братцу Ольги лицо, несмотря на то, что я когда-то был очень и очень виноват перед ним. Но пять лет спустя меня не простил только он. А может просто уже доигрывал свою роль до победного, я устал выпытывать это и пытаться наладить былую дружбу, крепкую дружбу когда-то.
– Слушай, это лёгкий вопрос. Мне больше ничего не нужно от тебя! – Я повысил голос, насколько позволяло моё положение. – Ольга дома?
– Погоди, она не с тобой? – В голос Кости закралось волнение.
– Стал бы я тебе звонить, если бы она была со мной? – Хотелось уже встряхнуть его, чтобы он соображал побыстрее.
– А ее телефон?
– Так, Кость, я так понял, что её дома нет. Давай, потом поговорим тогда, у меня нет времени на это. Спасибо. – Я отключил звонок, зная, что ещё пожалею за такое пренебрежение, но у меня действительно не было времени.
Что-то пошло не так сегодня, и самое страшное могло произойти, если эти шпионы доморощенные всё-таки выследили меня. Я набрал ещё один номер, на том конце ответили почти моментально.
– Да, профессор?
– Симонов, душа моя, умоляю тебя, скажи, что Миронова с тобой. – Повисло напряжённое молчание.
– Теперь я даже не знаю, что и сказать.
– Желательно правду, несмотря на моё желание услышать что-нибудь более приятное.
– Они забросили меня и уехали домой, – Антон был ни в чём не виноват, но я хотел хорошенько дать в челюсть и ему. “Они”...
– Когда?
– Что?
– Когда они уехали?
– Я точно не помню… Где-то часа два назад, не больше двух с половиной. Да, точно. – Симонов был умным парнем, если его поднатаскать, вообще цены бы не было. – А что случилось?
– Я потом тебе всё объясню, сейчас немного занят. За информацию спасибо!
– Мне за эту информацию не влетит потом?
– Потом и узнаем. Чао!
Я сбросил звонок и прикрыл глаза, пытаясь чуть прийти в себя. Левая рука и справа под рёбрами всё горело огнем в тех местах, куда вошли пули, одежда медленно, но верно пропитывалась кровью, а пиджак был испорчен безвозвратно. Услышь мои мысли Мирка, она бы сказала, что я бездушный, и что пиджак мне дороже жизни. Скорей всего сначала она упала бы в обморок, а только потом упрекнула меня в чрезмерной любви к одежде, но этот пиджак был действительно хорош. Все эти мысли чуть успокаивали, казались якорем для нестабильного сознания и приятно грели душу. А эта глупая навыдумывала себе каких-то страшных и непоправимых в её понимании вещей, и теперь я обязан был встать хотя бы для того, чтобы найти её и уверить в том, что она для меня не единственная в жизни, нет, не единственная, она и есть вся моя жизнь. И это легко чувствуешь, когда знаешь, чего стоит жизнь.
Дышать было тяжело, надо было звонить, чтобы меня вытаскивали, а я только и думал, о том, где же сейчас моя Мирка, мой мир. Кому-то нужно было звонить, но я не мог уцепиться за какое-то воспоминание, которое могло помочь мне. Я думал лишь о моей несмышленой девочке, которая заставила меня поволноваться сегодня, проверив на прочность всё моё самообладание вдоль и поперёк. Я сильный, я многое выдержал раньше и ещё больше смогу выдержать и дальше, если только сейчас возьму себя в руки, но тот поцелуй с этим… Чёрт, я не брал его в расчет, думая, что ему нужен только я, но не в моих планах было идти с ним на контакт, слишком много было дел, новых совсем не хотелось. А он… либо он настолько хитёр, что таким способом решил вывести меня уже хоть на какой-то на диалог, либо у него проблемы. Надеюсь, он просто расчетливая скотина, иначе его проблемой буду я.