Я вдруг встрепенулся. Вот же оно! Он же мне и нужен! Он же повёз Ольгу, но так и не довёз домой. И что самое интересное, я разговаривал как минимум с одним человеком, у которого точно был его номер телефона. Я пошевелился, поднимая телефон ближе к лицу, и зашипел от боли, которую только усугубляло страдание от неизбежности ещё одного моего звонка Косте. Надо же было быть таким остолопом, собрать всю информацию о человеке, но не позаботиться о номере телефона. Но да кто же знал, что он пригодится именно в тот момент, когда его нельзя будет просто достать из файла с досье.
Я нажал на разблокировку телефона, собираясь набрать номер брата Мирки, но в этот момент телефон в руках мигнул входящим незнакомым номером. Я ответил на звонок.
– Купряшин? – Я промолчал, пытаясь опознать голос. – Мы встречались сегодня. Кхм… Почти дважды... Я директор Миронова Константина.
– О, ну, привет, шпион. Где Оля? – Я не понаслышке знавший о везении, на этот раз не мог в него поверить.
– Как раз по этому поводу я и звоню… Мы приехали на кладбище. Мы здесь. Точнее, я здесь, а Ольга… когда началась стрельба, она испугалась…
– Да ближе же к делу, молю! – Я был близок к смерти, слушая эти ужасные слова, которые почему-то должны были иметь смысл.
– Она убежала…
– Где она сейчас? Она в порядке?!
– Дело в том, что я не знаю. Я не могу её найти… Я всё это время ищу, но не могу найти.
– Ты сейчас должен понимать, что я сделаю с тобой в любом из раскладов.
– Давай сначала найдем Ольгу, а потом уж ты решишь.
Когда мы договорили, ненависть во мне прожигала уже ещё несколько новых дыр, причиняя боль сильнее прежней, но самым ужасным страданием сейчас был страх. Животный ужас, что движет хищниками, защищающими свою семью до последней капли крови. Сейчас я готов был биться до этой самой последней крови, лишь бы с Миркой всё было в порядке. Я, собрав всю волю в кулак и закусив губы, чтобы с них не сорвался ни один стон боли, поднялся на ноги. Я должен был найти свою Мирку.
32
Я с трудом поднялся на ноги и пошел навстречу доморощенному ухажеру моей девушки, благо знал кладбище как свои пять пальцев — когда-то меня здесь похоронили в моей прошлой жизни, всё-таки дом почти родной. Если я сам не отброшу коньки, то меня точно убьют за то, что я сразу не позвонил и не сказал, что ранен, чтобы меня подлатали. Но мне было совсем не до этого — где-то на этом чертовом кладбище посреди перестрелки потерялась Мирка. Что же за напасть то у нас с ней, вечно по кладбищам валандаться?
Каждый шаг отдавался болью в ребрах, но раз я ещё мог стоять на ногах, то у меня были все шансы на выживание, если это, конечно, не было благодаря приливу адреналина, тогда у меня точно будут проблемы. За те пять лет, что мы были вместе с Миркой, я уже дважды побывал на операционном столе, объясняя это внезапными консилиумами заграницей. Я не знал почему она верила мне, но это было самое лучшее в моей жизни — её доверие. Но надо было давно всё рассказать, надо было… Но я всё надеялся, что она как-то сама поймет, а ещё лучше, если не поймет никогда и не будет волноваться. Большая часть неприязни Кости ко мне основывалась именно на том, чем я занят и как это в случае неудачного стечения обстоятельств может отразиться на Ольге, которая уже однажды меня похоронила.
Дыхание моё как-то сильно сбивалось, хотя я шел довольно медленно, даже несмотря на то, что мне стоило бы поторопиться.
— Святые гусли! — Я вздрогнул от внезапного окрика, не увидев сразу говорившего. — Зомби-апокалипсис всё-таки наступил?
— Ты бы потише, — я скривился от его громкого голоса, как от боли, — все кто надо, конечно, уже нас не услышат, но вдруг кто прогуливается в округе в поисках романтики.
— Слушай, ты в порядке? — Серьёзно, он волнуется? Я хотел было рассмеяться, но закашлялся и застонал от боли, отчего дружок Кости подошёл ближе, поддержав меня за руки, а потом, отпустив меня, посмотрел на свои руки, перепачканные в крови. — Твою ж мать! Купряшин, ты как? Нужен же врач! Я сейчас позвоню нашему Андрею, он мигом приедет и так тебя подлатает, что ты и не вспомнишь, что было что-то не так.