Подошёл к Мирке, старательно скрывая своё состояние и окровавленную рубашку под пиджаком, вернул её себе на руки, стараясь не причинять ей дополнительную боль, прижал её плачущую к себе и пошёл в сторону въезда на кладбище, где осталась моя машина. Каждый шаг чувствовался как последний, но то, что у меня на руках была моя непутёвая, но живая Мирка, наполняло меня какими-то новыми силами, и я надеялся, что они не кончатся слишком рано. Но мне не на что было сетовать, я и так тратил их всю ночь уже в долг.
Когда мы добрались до моей машины, я кивком показал Ивану, всю дорогу пытавшемуся помочь мне и поддержать, когда я оступался, на карман пиджака, попросил достать ключи и открыть машину. А потом уложил Ольгу, уснувшую у меня на руках, но ещё всхлипывающую во сне, на заднее сидение и сам стал устраиваться рядом с ней, повернувшись к человеку, что против нашей с ним воли был сейчас ответственным за добрый исход сегодняшнего происшествия. Иван кивнул мне молча и сел за руль. Я начал чувствовать, что теряю связь с реальностью на мягком и удобном диване в салоне своей машины, поэтому, не разлепляя век, которые словно склеились от собственной тяжести, пробормотал, надеясь быть услышанным:
— Это и есть крайний случай. Ты знаешь адрес...
33
Ваня вел машину и практически молился, чтобы его не остановил никакой залётный патруль, потому что он совершенно не представлял, как мог объяснить два полуживых тела, одно из которых истекало кровью от пулевых ранений, на заднем сидении чужого автомобиля. Вот веселье бы началось!
Адрес, который дал ему Купряшин ни о чём Ване не говорил, но навигатор вёл машину исправно, уводя её от центральных улиц, что было только на руку в такой ситуации. Тишина в салоне была настолько пугающей, что Ваня боялся даже посмотреть в зеркало заднего вида, его там мог ждать сюрприз, не очень приятный — и Ольга, и Купряшин признаков жизни не подавали, и если девушка просто выключилась от пережитого, то вот со вторым вопрос оставался открытым. Ваня проклял тот день, когда решился на эту работу, бросив скучное протирание штанов в штабе. Он проклял тот день, когда Миронов пришёл к ним в контору, он проклял тот день, когда впервые увидел его сестру, он проклял тот день, когда Купряшин стал необходим ему для дела. Он проклял всё это и себя заодно, за то, что вообще оказался частью всей этой истории. Надо было слушать свой здравый смысл, твердивший ему, что стоило остановиться ещё после первого отказа даже от встречи для переговоров с Купряшиным. Наверное, он просто сошёл с ума на старости лет. Пенсия не за горами, а он подался в поля, строя из себя героя боевиков. Чертов дурак!
Машина подрулила к частному дому, стоявшему на окраине города чуть поодаль от других домов, навигатор сообщил, что они добрались до пункта назначения. Улица была совершенно безлюдной, такое раннее утро было на руку Ване, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Он заглушил двигатель, вылез из машины и, обойдя ее, открыл заднюю дверь. Картина, открывшаяся ему, была очень трогательной, если бы не количество крови, залившей, казалось, весь салон: Ольга лежала на плече Купряшина, обнимая его даже во сне, его рука покоилась на её волосах, оба были совершенно неподвижны. В груди у Вани что-то сильно сжалось от вида этой нежности вопреки обстоятельствам. Серьёзно? Что это за любовь-то такая внеземная?! Ване хотелось хлопнуть дверью и растрясти машину от бессильной злобы, застилавшей глаза. Но он лишь тяжело вздохнул и аккуратно стал вытаскивать девушку, помня о ее травмах и том, что нужно быть максимально аккуратным. Подхватив ее на руки так, что голова Ольги легла на его плечо, Ваня подошёл к нужному дому и дважды со всей силы саданул ногой в дверь, надеясь, что, несмотря на раннее утро, он будет услышан хозяином. Тишина внутри дома говорила об обратном, и молодой человек уже замахнулся для повторного удара, как дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в просвете появилось дуло пистолета и чуть хриплый голос совсем недружелюбно осведомился:
— Какого хрена?
— Этот адрес дал…
— Это что, девушка Грома у тебя?! — Договорить Ване не дали, дверь распахнулась и на пороге появился хозяин дома, облаченный лишь в теплые пижамные штаны и не отводивший пистолет в сторону от названных гостей.
— Она ей и останется, если ты перестанешь держать меня на мушке, — Ваня поудобнее перехватил девушку на руках и кивнул головой назад, в сторону машины: — и поможешь Купряшину остаться в живых. Он сказал ехать к тебе.
— Что произошло? — Этот самый Данил, услышав эти слова, быстро убрал пистолет за резинку штанов, бросился к машине и заглянул на заднее сидение. — Твою ж мать! Гром, какого хрена? — Сильно эмоциональный товарищ не обратил внимание на то, что его вопрос остался без ответа, быстро разорвал рубашку на Купряшине и, ещё несколько раз крепко выругавшись, осмотрел рану, а потом обернулся к Ване, так и стоявшему на пороге. — В дом её занеси, по коридору вторая дверь направо, положи её там, и помоги мне перенести его.