Ваня послушно выполнил указания, войдя в неосвещенную прихожую, а затем добравшись почти наощупь до нужной комнаты, распахнул ее ногой. Он, конечно, понимал, что Купряшин послал его сюда неспроста, но всё равно был шокирован, увидев два операционных стола, один из которых был забит какими-то ящиками явно с медикаментами, и кучу оборудования, замершего без работы. Молодой человек положил Ольгу на один из столов и, оглядевшись по сторонам, бросился ко второму столу, чтобы снять с него всё наваленное барахло — иначе Купряшина пришлось бы укладывать на пол. Бросив тоскливый и полный тревоги взгляд на девушку, Ваня всё-таки побежал обратно на улицу к машине.
— Тебя за смертью только посылать! Ты там что, любовался интерьерами? — Данил огрызнулся через плечо, услышав, что к нему подошли. — Помоги! Перехвати тут.
У Вани не было никакого желания вступать в бессмысленную перепалку, поэтому он подхватил ноги Купряшина, когда Данил начал вытаскивать безжизненное тело из машины. Вдвоем они внесли его в дом и уложили на второй операционный стол, недалеко от Ольги, которая от шума рядом вдруг зашевелилась, застонала и открыла глаза, вперившись взглядом прямо на Ваню.
— О, нет, нет-нет-нет! — Данил обернулся на причитания гостя, увидел, что девушка очнулась, и молча, но решительно отошёл от Купряшина, начав рыться в одном из своих ящичков и достав оттуда какую-то ампулу и шприц, который вытащил из упаковки, разорвав ее зубами.
— Ваня? Что происходит? А где… — Оля шарила по лицу молодого человека взглядом, а потом увидела позади него второй стол и человека на нём и как-то страшно всхлипнула. — Гром…
— Тише-тише, Оль… — Девушка уже не слышала ничего, страшно закричав и забившись на столе, пока Ваня попытался ее успокоить, прижав к себе, но у него ничего не выходило.
— Держи крепче! У нас на это нет времени, давай! — Данил подскочил к ним и, придерживая руку девушки, сделал ей укол в плечо, дожидаясь пока Оля прекратит вырываться и кричать, затихая. После этого он вернулся ко второму столу и уже натягивал невесть откуда взявшиеся в его руках перчатки. — Когда она отключится, сразу помогай мне.
Он не ждал ответа, просто делал своё дело: достал из холодильника в углу пакет, как Ваня сразу понял, с кровью, повесил его на капельницу и, сняв окончательно пиджак и то, что осталось от рубашки, ввел иглу в вену на сгибе руки. Ваня с каким-то священным ужасом наблюдал за уверенными движениями этого неизвестного ему Данила, сам пока сдерживая в своих объятиях Ольгу, брыкавшуюся всё слабее. Молодой человек не знал, что ей вкололи, но оно точно помогало, и через несколько мгновений девушка совсем расслабилась и обмякла в руках молодого человека. Ваня опустил ее на стол, аккуратно уложив, и обернулся к соседнему столу, где увидел уже вдоль и поперек утыканного какими-то трубками и иглами Купряшина и Данила, который уже стоял со скальпелем в руках над пока ещё живым, судя по показаниям мониторов, человеком.
— Если ты не собираешься грохнуться в обморок, то надень перчатки и стой с этой стороны, точно выполняя мои указания. Добро? — Ваня кивнул, хоть Данил уже и не смотрел, а потом увидел как сверкнувший под яркой лампой скальпель вошёл в плоть. В этот момент Ване показалось, что земля начала уходить из-под ног…
34
— Парень, в себя приди! — Данил, видимо, краем глаза увидев неладное, со всей дури наступил на ногу Вани, и тот, отвлекшись на внезапную боль, ухватился за стол, на котором лежала Ольга, и начал глубоко дышать, пытаясь прийти в себя. Вид девушки помогал ему сконцентрироваться на чём-то более приятном, чем скальпель разрезающий человеческое тело. Дырки от пуль это ещё куда ни шло, но вот это… — Ты там живой? Если грохнешься в обморок, места у меня больше нет, будешь валяться на полу, так и знай.