— Я в норме… — Ваня хотел бы верить сам себе, но хриплый голос выдавал его с потрохами.
— Хватай перчатки, халат на той полке и становись напротив меня, будешь сегодня медсестрой. — Данил молча продолжил ковыряться в теле Купряшина пока Ваня разрывал упаковку с халатом и пытался облачиться в него, стараясь не запутаться в завязках. А когда подошёл куда ему указали, Данил кивнул на столик рядом, усыпанный инструментами, разной степени устрашения: — Будешь подавать мне, что я скажу. А пока расскажи-ка мне, что вообще произошло.
— Я знаю не так много, — Ваня старательно отводил глаза, чувствуя, что слабость его ещё не покинула и может сыграть против него в любой момент. — Когда мы приехали на кладбище, там стреляли. Где был Купряшин, я не знал, что с ним — тоже. Когда мы с ним увиделись, он уже был… — Ваня неопределённо махнул рукой, попытавшись подобрать подходящее слово: — такой.
— А что вы делали в такую рань на кладбище? И кто вообще умудрился устроить стрельбу в такой час? — Руки Данила порхали с невероятной скоростью, выполняя отточенные и какие-то шаманские движения, любые врачи вселяли ужас в Ваню с самого детства, большую часть которого он провёл по больницам.
— Это ещё вечером было. — Ваня протянул в очередной раз марлевые тампоны, на которые указал Данил, но тот почему-то не принял их, застыв на несколько мгновений на месте, а потом тяжело выдохнул.
— Скажи мне, милое создание, на кладбище какого города ты нашёл это дырявое тело, что сумел довезти его до меня только к утру? — Гнева, казалось бы, не было, но Ваня его явно ощутил и теперь пытался понять насколько сам в безопасности, когда перед ним человек, умеющий орудовать скальпелем.
— Просто мы искали Ольгу. — Ваня точно не был в безопасности, судя по взгляду Данила.
— Я делаю скидку на то, что ты без сознания до сих пор, но наводящие вопросы, которые вывели бы меня на эту увлекательнейшую историю, у меня закончились, а фантазия, как оказалось, не была готова к встрече с реальностью. — Ваня не понял ни слова из того, что хотел донести до него собеседник, а тот в свою очередь взбесился окончательно и значительно повысил голос: — Какого хрена у вас произошло? Кто стрелял? В кого стрелял? Как там оказалась его девушка? Почему вы её искали? Кто ты, мать твою, вообще такой?
— Я Ваня… — Молодой человек чуть было по привычке не протянул для пожатия руку, но в последний момент понял, что после такого может протянуть и ноги, и одернул сам себя. — Я — друг. — Кивок в сторону за Данила. — Её.
— Слушай, Ваня — её друг, я тебя сейчас запытаю, если ты мне не расскажешь всё как есть.
— Ладно, не кипятись. — Тяжёлый вздох, но не от необходимости всё рассказывать, а от брызнувшей на халат крови. — Я… Мы, в общем, следили с Ольгой за ним, так и попали на кладбище. Потом по нам стрелять начали, а Ольга от страха убежала, да неудачно приземлилась, так что до утра мы ее с Купряшиным и искали. Он наотрез отказывался от моих врачей и каких-либо других пока мы не найдем ее. А у нее нога, кажется, сломана, про остальное не знаю.
— От врачей он отказывался. — Данил злобно прищурился, глянув на своего пациента. — Я это тебе ещё припомню, так и знай. Я его только и делаю, что латаю, а он, оказывается, ещё и от врачей отказывается. Приди в себя, узнаешь силу гнева моего, я тебе устрою.
— Ты на него работаешь? — Ответом Ване был пренебрежительный смех.
— Я ни на кого не работаю.
— Но ты же сказал…
— Я сказал, что я этому оленю жизнь постоянно спасаю, а не то, что работаю на него. Сечёшь? — Ваня под тяжелым взглядом отвёл глаза в сторону, чувствуя на себе ещё более пристальное внимание. — А ты, молодчик, лучше давай сразу честно, а то история про дружбу очень трогательная, но я всех её друзей и родственников до седьмого колена знаю. А то, что вы следили за Громом, почти правдоподобно, если бы не одно «но» — в жизни ещё не было, чтобы он на хвосте кого-то не заметил, значит, что всё гораздо сложнее, да, друг? — Ваня избегал зрительного контакта, но от этого легче не становилось. — Ты чей такой, а? Если скажешь, что свой собственный, я тебя прям рядом с Громом и вскрою.
— Почему-то я тебе верю…
— Потому что это чистая правда. Так что давай искренностью на искренность. Потому что ты сейчас в моём доме, и оставлять тебя тут не хотелось бы, а поручиться за тебя пока никто не может.
— Я работаю вместе с Мироновым.
— С Мироновым? — Данил нахмурился, а потом брови его взметнулись вверх, и он быстро оглянулся назад, на Ольгу. — С её братцем что ли? Так вы ж больше по информации. С каких это пор подались в поля?
— Иногда поступают такие предложения, от которых невозможно отказаться. — Ваня смотрел на извлеченную из Купряшина пулю, пытаясь выровнять дыхание и обещая себе, что как разберётся с этим чертовым делом, зароется обратно в бумаги. — Даже если очень хочется…