35
Открывать глаза совершенно не хотелось, но я лежала в таком неудобном положении, что терпеть это уже не осталось никаких сил. Глаза раскрылись с трудом, словно каждое веко весило по паре килограмм, не меньше. Первое, что я увидела, был совершенно невероятного лимонного цвета потолок. Я закрыла и снова открыла глаза, надеясь, что этот феерический мираж развеется, и я увижу свой родной потолок, без изысков, просто белый. Но, несмотря на полумрак комнаты, который мог сыграть такую шутку с моим зрением, наваждение никуда не делось, и я почувствовала ужасный, липкий и какой-то сковывающий страх. Где я?!
Я резко дернулась и чуть не взвыла от боли и какой-то тяжести на ноге. Быстрый взгляд, и я увидела выглядывающий из-под каким-то образом оказавшихся на мне невозможно широких мужских шорт гипс на своей левой ноге и правую ногу, какую-то всю побитую и тощую. И обе они друг рядом с другом выглядели сейчас как-то особенно печально, что я почувствовала жжение в глазах, которое грозило обернуться слезами. Да только я не знала, что происходит и где я, поэтому предстояло сначала убедиться в собственной безопасности, а истерики приберечь на потом, когда я окажусь в родной квартире, желательно уткнувшись носом в профессорскую подмышку, а он будет обнимать меня и утешать. Стоп! Купряшин… Что-то навязчиво пыталось пробиться в моей памяти, но я никак не могла зацепиться за эту мысль. Это же он нашёл меня на кладбище! Где же он сейчас?
Я снова дернулась в сторону и коснулась чьей-то руки, резко вздрогнув от этого неожиданного прикосновения. Кто-то сидел рядом с кроватью, на которой я лежала, уронив голову на обе руки рядом со мной.
- Ваня? - Я неуверенно коснулась плеча молодого человека, но реакции не последовало. Я потрясла за плечо сильнее, жалобно скуля имя: - Ва-а-ань, очнись!
- Значит не наврал, таки друг. - Смутно знакомый голос раздался почти со спины, так, что я не сразу могла увидеть говорившего. От неожиданности я, продолжая крепко держать плечо Вани, сильно дернулась, отчего молодой человек, не приходя в сознание, вдруг начал соскальзывать со стула, на котором и сидел возле моей кровати. Я безуспешно хваталась за ткань его футболки, но он всё-таки с грохотом повалился на пол, не издав ни звука, который бы дал мне понять, что он вообще жив. Я дернулась за ним, но боль, моментально прошившая всё тело, вернула меня на исходную позицию, а в следующий миг мне на плечо легла рука говорившего: - Зря ты так людьми разбрасываешься, они от этого могут ломаться.
- В каком смысле? - Неужели он что-то знает? Незнакомец мне явно был знаком, но моя память, пришибленная обстоятельствами, совершенно не пыталась мне помочь, пока молодой человек, облаченный в какие-то совершенно нелепые для взрослого мужика, слишком уютные и слегка растянутые пижамные штаны. Он подошёл к лежащему на полу Ване, посмотрел на него, а потом на меня и широко улыбнулся, отчего вокруг глаз сразу появилась сеточка мимических морщин, создававшая ощущение, что перед тобой находится самый безобидный и добрый человек во всём мире. И тут я его вспомнила.
- В прямом! - Молодой человек всплеснул руками, словно сетуя на мою непонятливость. - Я сегодня больше гипс накладывать не хочу. Да и вообще уже ничего не хочу сегодня делать. Утомился. - Тяжелый наигранный вздох. - Но тащить его всё равно придётся мне.
- А почему он… - Я попыталась подобрать нужное слово, с облегчением замечая, что Ваня всё же дышит. - Почему он без сознания?
- Потому что он незнакомец, за которого могли поручиться лишь двое, которые, по стечению обстоятельств, оба были без соз… не доступны. - По моим глазам, видимо, можно было прочесть весь ужас, что меня охватил. - Не бойся, с ним всё в порядке, я просто дал ему возможность поспать подольше. Скоро очнётся и отвезёт тебя домой. Косте я позвонил, а то, я так понял, он на ушах всю ночь стоял.