- Ты серьёзно? Ужастик? Ты точно чокнутая. - Молодой человек поставил поднос на пол, расправил одеяло на полу и уселся на него сверху, после чего передал мне кружку и бутерброд, а сам забрал пульт и включил воспроизведение. - Но я совсем не против.
Прозвучало это из его уст как-то совсем неоднозначно, но я очень устала, чтобы вдумываться в эти слова. Я просто откинулась спиной на подушки, решив получать удовольствие от своего вынужденного обездвиженного положения.
38
- Я не совсем понял, что за хрень тут творится? - Последний раз от такого крика я просыпалась очень давно, и, честно признаться, не горела желанием повторять такие пробуждения, но изменить ничего не могла: брат стоял на пороге своей, надо отметить, комнаты и во все глаза пялился на нас с Ваней, который умудрился во сне держать меня за руку. Я вырвалась из хватки, но Костя никак на это не отреагировал, но судя по степени бешенства, читающемся на его лице, готов был взорваться в любую секунду. - Что, вашу мать, происходит?!
- Кость, ты так не нервничай только, ладно? - Я попыталась было сделать всё возможное, чтобы успокоить брата, но, кажется, сделала только хуже, открыв рот, потому что крик разорвавший своей мощностью помещение, мог своей ударной волной снести с ног:
- Не нервничать?! Ты вообще что несёшь?! - Я даже не могла вспомнить, когда последний раз слышала такие вопли, наверное, до такого уровня децибел брат ещё не добирался и сегодня поставил свой собственный рекорд.
- Потише нельзя? Зачем так орать? - Ваня, конечно же, проснулся, но, судя по выражению лица моего ненаглядного родственника, упавшего в истерику, лучше бы он оставался спящим, а то и вообще мёртвым. Да, мёртвым он бы понравился моему брату намного больше, я могла поклясться своей здоровой ногой.
- Ты! Ты! - Костя задохнулся от возмущения.
- Я, я! - Ваня, казалось, чувствовал себя бессмертным.
- Ты бы вообще замолкнул, Иван, твою мать, Алексеевич! - Ваня сжал челюсти, заиграв желваками на лице.
- Маму мою не тронь.
- Да я сейчас тебя трону! - Брат в два шага преодолел расстояние до кровати и двумя руками за воротник футболки поднял Ваню на ноги и потащил его сопротивляющегося прочь из комнаты. - Я тебе что сказал? Я тебе сказал не приближаться к ней! Вообще не приближаться! Что сложного в понимании этих слов?! А сейчас она в гипсе, а ты за ручку её держишь! Ополоумел на старости лет?!
- Костя, стой! - Я крикнула уже в пустоту, потому что внезапно вся ругань стихла, оборвавшись хлопком входной двери. - Костя!
Ответом мне была тишина, напряжённо звенящая в опустевшей квартире, когда из неё вылетел этот комок ярости, состоящий из двух человек. Я немного переживала за Ваню, потому что мой брат всегда сначала делал, а потом слушал объяснения, но, в целом, я подумала, что раз он его директор, то всё ещё может обойтись малой кровью. Уж не знаю, чем там Костя занимался, но работу свою явно любил, что для него было вообще не свойственно - он, казалось, ничего в принципе не любил. Мысли о возможной драме на лестничной клетке немного расстраивали, но физиология брала своё, а потому от мыслей о туалете меня не могла отвлечь даже картина катящегося по ступенькам Вани. Мне срочно требовалась помощь хоть кого-то, чтобы добраться до нужной двери, но никто не возвращался, заставляя меня волноваться, что придётся ползти, подтягиваясь на руках - ужасно унизительно.
Я подождала еще минут пять, но моё одиночество оставалось неизменным, а вот степень физических страданий только усиливалась. Надо было что-то делать, потому что кто бы уже не вернулся, он мог опоздать. Я оглядела комнату брата, пытаясь придумать, что могло бы стать подобием костыля, но ничего подходящего не увидела, впервые пожалев, что комната у брата совершенно ничем не захламлена. Я бессильно затарабанила руками по кровати, уже почти смирившись в неизбежной катастрофой, но тут заметила у компьютерного стола стул на спасительных колёсиках. Единственным препятствием было расстояние, которое было сложно преодолеть в моем загипсованном положении, но я была не намерена сдаваться, а потому, втянув побольше воздуха и сжав челюсти, я начала двигаться боком по кровати в направлении своего будущего транспортного средства. Боль не заставила себя ждать, пронзив меня с чудовищной силой, захотелось плакать и не шевелиться, но ничего из желаемого я пока себе не могла позволить. Я передвигалась к краю с усердием, которое в жизни ни на что не тратила, стараясь максимально аккуратно перемещать ногу, чтобы испытывать как можно меньше дискомфорта, если такое вообще было возможно в моём положении. Я добралась до края кровати, но чтобы дотянуться до самого стула, я должна была отрастить руки немного длиннее, а потому я только хватала пальцами воздух возле желанной мебели, стоявшей совершенно невозмутимо и без какого-либо участия к моей проблеме. Из своего положения я никак не могла дотянуться, это я поняла после всех стараний, поэтому мне пришлось, утерев со лба выступившую испарину, начать переворачиваться на живот, сдерживая нечеловеческий вопль, пытавший вырваться наружу - моя нога меня ненавидела за все мои манипуляции. Сумев перевернуться, я с трудом выдохнула и, опустив руки на пол, начала тянуть себя вперёд - стул был уже близок! Ещё несколько рывков приблизили меня к цели, и я смогла ухватиться за подлокотник и подтянуть всё кресло к себе, после чего устроила операцию по возвращению себя в сидячее положение, из которого я смогла бы уже забраться на стул и выехать из комнаты, направляясь к спасению. В этот самый момент меня совершенно не волновало то, что кто-либо, зайдя в комнату, увидит меня задницей кверху, всё отошло на второй план, перед глазами стоял лишь путь на свободу.