- Ты как? Сильно больно? – Я в ответ неразборчиво мычала, продолжая лишь слёзы. – Сколько раз я тебе говорил так не кататься? Сколько раз тебе ещё нужно упасть, чтобы понять это уже наконец? – Я продолжала выть, наращивая громкость подключившейся обидой за непозволительно строгий тон для разговора с раненой. – Я же о тебе забочусь! Ну что ты ревёшь? Очень больно, да? – Вот, уже ближе к правильным интонациям: заискивающе, спокойно, как с маленьким ребёнком. Добавим немного всхлипов. – Ну тише-тише. Давай отвезём тебя в твою комнату, а потом я позвоню Дане. Мне позвать его?
Я, не переставая выдавать совершенно несчастное выражение зарёванного лица, согласно закивала и позволила брату отвезти меня и помочь уложить в кровать. Этот страдалец даже подушку мне взбил, прежде чем положить её мне под спину. Совершенно другой разговор, а то заперся у себя и игнорирует родную сестру!
- Побудешь со мной? - Ужасающая всех мужчин поголовно дрожь в голосе сыграла отлично, Костя сразу же закивал, уже оглядывая комнату в поисках чего-то, что могло бы ему помочь пережить время наедине с рыдающей сестрой.
У меня нет такого шикарного телевизора, как у брата, всего лишь скромных размеров монитор на столе, но это никак не остановило Костю. Он чуть развернул компьютерный стол под более удобным углом к кровати и, подхватив клавиатуру и мышь, благо, что они беспроводные, взгромоздился рядом со мной.
- Ну что, опять ужасы? - Я бы и рада была посмотреть что-нибудь будоражащее кровь, но сегодня был день страданий, поэтому так просто живым брату выбраться не было никаких шансов. Я умоляюще посмотрела в костины глаза, надеясь заметить в них боль, когда внесу предложение.
- Там вышла новая романтическая комедия… Давай посмотрим её вместе? Пожалуйста…
Лишь на долю секунды я увидела как дёрнулся глаз у брата, подтверждая, что месть моя работает отлично, но потом он взял в себя в руки и, так искренне, что я почти поверила, улыбнулся, соглашаясь смотреть со мной всё, что угодно. Ну что ж, ты сам подписал себе приговор, братишка!
43
К тому моменту, когда приехал Данил, моего брата уже несколько раз парализовало от тех милостей, что показывали на экране, хотя мы не добрались даже до середины фильма. Думаю, если бы я ещё заставила его посмотреть хоть десять минут, то могла бы после этого легко переходить к выпытыванию информации, не дающей мне покоя, о том, где Костя пропадал всё время, до того, как был раскрыт его директор и то, что братец квартирует уже месяц где-то в другом месте. Но мой лечащий врач был очень шустрым и приехал как-то очень быстро. По глазам брата я поняла, что Данил у него практически теперь причислен к лику святых за спасение, а сам Костя — за мучения. Ишь ты, какой нежный, не выдержал сопливой романтики в кино. Как же тогда выдерживает в жизни? В деле явно замешана женщина, я не могу ошибаться! Хотя, хоть мне и хотелось бы стереть этот постыдный эпизод из моей жизни, я уже ошибалась, подозревая Костю и Ваню… Но это была случайность. Да, случайность, стресс и незнакомый мужчина в трусах в моем доме. Интересно, как он там?..
— Ну что ты, мелкая? — Данил закрыл за собой дверь в мою комнату, из которой мгновение назад вылетел мой брат. — Рассказывай! Опять специально грохнулась?
— Он не хотел ко мне выходить! Что мне оставалось делать?
— Что угодно, но только не это. — Он смотрел на меня с осуждением и жалостью. — Больно?
— Больно. — Я поникла головой.
— Я же тебе сказал, что может неправильно срастись всё, и тогда придётся заново ломать. Укол сделать или потерпишь?
— Потерплю.
— Беда с тобой одна. — Данил бесцеремонно плюхнулся рядом со мной на кровать. — О, я ещё не смотрел этот фильм, перемотай на начало.
— Ты, наверное, единственный представитель рода мужского, кого Костя не выгоняет из моей постели. — Я, нехотя, переключила фильм, сделав вид, что это всё меня не сильно вдохновляет, хотя, если быть честной, с Костей я мало смотрела на экран, больше следя за тем, как умирает что-то живое в старшем брате, который честно пытался следить за сюжетом.
— Ну, он знает, что я безобидный. — Данил хмыкнул.
— Я видела тебя без футболки и точно не могу назвать тебя безобидным. — Брови молодого человека взметнулись вверх на моё заявление. — А что не так? Кто не падёт замертво от вида твоего пресса сам, того ты легко можешь прикончить силой своих мышц.
— Слушай, я теперь понимаю откуда берутся все эти недопонимания.
— Какие ещё недопонимания? — Что он там себе напридумывал? — Что тебе говорили?
— Да ничего мне не говорили, у меня зрение просто хорошее. Тебя Гром не учил не вести себя так с чужими дядями?
— Ты про Ваню? — Я нахмурилась, готовая смертельно обидеться, да ещё и искренне расстроиться. — Всё не так, как показалось, правда!
— Про Ваню… — Данил, судя по интонации, не подтвердил мою догадку, а просто, задумчиво растягивая слова, повторил сказанное. — Ты же понимаешь, что этот Ваня, — молодой человек выделил язвительно интонацией имя, — на двадцать лет тебя старше?
— Ты тоже меня осуждаешь за то, чего нет? — Опять что ли поплакать?
— Сдалось мне это! — Данил отобрал у меня клавиатуру, закинув их себе на колени. — Это, когда Гром вернётся, с ним и будете решать.
— Когда он вернётся… — Если раньше я только планировала пореветь, то сейчас слёзы, не задавая лишних вопросов, резво сорвались с моих глаз. Уже прошло столько времени, а ни одного звонка от моего профессора так и не было. А расстались мы, надо сказать, не на самой радостной ноте: как меня нашли в могиле я от страха помнила с трудом, а вот его поцелуй в торговом комплексе запомнила отлично. Да и мой…
— Так, только реветь не вздумай, я тебя умоляю. — Данил сморщился как от зубной боли. — Ты сама сказала, что тебе нечего скрывать. Ему, поверь мне, тоже. А не звонит он тебе, потому что не может. Ты разве забыла как часто ему приходилось так уезжать?
— Не забыла. — Я тяжело вздохнула и попыталась вытереть слёзы. — Просто как-то неспокойно на сердце. Словно случилось что-то нехорошее. Не знаю что, но что-то изменилось в этот раз.