— Я… просто я не всё рассказал. — Я моментально вспылила, услышав такой ответ:
— Ты в курсе, что такая отмазка не работает последние пару веков? Это даже хуже вранья! Намного хуже! Чего я о тебе не знаю? Кто ты такой? Чем ты занимаешься вообще? Ты хотя бы каплю правды мне о себе рассказал? Или всё, что я знаю — чушь собачья?
— Мир, прошу, остынь…
— Остыть?! Да я только вскипела! Доставай чайный сервиз, зови всех к столу! Сейчас будет кипяток!
— Мир, я умоляю, я всё тебе расскажу, но это потребует немного времени, и я очень хочу, чтобы ты дала мне возможность всё объяснить.
— Ты думаешь, это всё того стоит?
— Я думаю это всё, — он произнёс с ударением на последнее слово, пристально глядя прямо мне в глаза, — стоит всего на свете. Я не раз, и даже не два, вылезал с того света обратно на этот, зная, что здесь ты. Понимаешь? — Этот подлец давил на слёзы, а я послушно шла у него на поводу, чувствуя как по щекам уже скатываются мои выстраданные эмоции. Гром подошёл ближе, опустился передо мной на колени, заметно сморщившись от боли, и коснулся руками кожи на моём лице, стирая влажные следы. — Не плачь, прошу. Я виноват перед тобой, сильно виноват, но только в том, что хотел уберечь тебя от волнений, совершенно не думая о том, что будет, если ты узнаешь обо всём вот так.
— О чём обо всём? — Я пыталась избежать профессорского взгляда, но он смотрел на меня неотрывно, что мало способствовало моему спокойствию.
— Абсолютно обо всём. Я расскажу тебе всё, что должен был рассказать уже давно, и отвечу на любой твой вопрос без утайки. Ты согласна? — Я, немного посомневавшись, всё же кивнула, говорить я ещё не могла — в горле стоял ком. — Вот и славно. Тогда сейчас я отвезу тебя туда, где собирался встретиться изначально, пока в мои планы не затесались слежка и преследование.
— Куда это? — Дух сопротивления во мне был силён и в мирное время, а сейчас он реагировал раньше меня самой.
— Домой. — Гром был как-то гипнотизирующе спокоен.
— Я дома. — Я не собиралась сдаваться. — Если тебе надо, можешь ехать к себе домой.
— Оль, я понимаю, что тебе очень хочется меня помучить, но, поверь мне, я сам себя сейчас поедом ем за всё, что произошло. — Он как-то обречённо вздохнул и погладил меня по рукам, безвольно лежавшим на коленях. — Но я очень тебя прошу поехать со мной к нам домой.
— К нам?
— К нам. Домой. Туда, где без тебя мне совершенно нечего делать. — Гром коснулся пальцами моей щеки и повернул моё лицо к себе так, чтобы я наконец посмотрела ему в глаза. Он говорил тихо и очень нежно, так что я дрогнула. — Туда, где я хотел поговорить с тобой об очень важных вещах. Хотел тогда и хочу сейчас. Поедем?
— Поедем. Только… — Обрадовавшийся было профессор, заметно напрягся. — Ты ответишь сначала мне на один вопрос. Только правду. Идёт?
— Я обещал. — Он замер в ожидании вопроса, а я подыскивала в себе силы его задать и, если потребуется, принять горькую правду.
— Ты… — В своей голове я задавала его тысячу раз, а в реальности он, оказалось, страшил меня даже больше той раны, что я увидела под рубашкой у своего молодого человека. — Для меня это очень важно, пойми… Ты мне изменял? С той девушкой. Изменял, да?
Я ожидала какую угодно реакцию, но только не ту, что увидела: Гром внезапно засмеялся и уронил свою голову мне на колени, продолжая сотрясаться от неуместного, но очень искреннего смеха. Я сидела совершенно ошарашенная, не зная, что мне и думать, пока профессор не приподнялся на коленях и не притянул меня к себе, быстро поцеловав, даже не дав мне никакой возможности оттолкнуть его или воспротивиться, а потом, так же быстро коснувшись губами моего лба, отстранился и, продолжая смеяться, сел обратно на пол, разглядывая меня, улыбающимися глазами.
— Ты же понимаешь, что это не ответ?
— Я просто поражён и одновременно обрадован, настолько, что совершенно не могу сдержать своих эмоций! — Гром продолжал смотреть на меня, широко улыбаясь, а я оттого, что не понимала, что происходит, была готова разозлиться, ни капли не разделяя его веселья. — Я даже не представляю, что ты успела надумать за этот месяц обо мне и о том, что ты видела, если даже вид дырки от пули у меня на теле отошёл на второй план. Оказывается, очень и очень приятно, когда тебя так сильно ревнуют. До этого как-то только я испытывал это ужасающее чувство.
— Я уже вполне готова проделать в тебе ещё одну дырку, на этот раз, надеюсь, смертельную.
— Если после того, как мы поговорим, ты всё же решишь проделать такую дырку во мне, то я позволю это сделать. Но для начала у меня встречный вопрос. — Гром всё ещё улыбался, но взгляд его стал серьёзным. — Тот поцелуй… Насколько это было серьёзно?
Из меня словно выбили весь воздух, так неожиданно это прозвучало. Я покраснела от охватившего меня стыда и закрыла лицо ладонями, надеясь, что сию же секунду провалюсь сквозь землю, но мои мольбы о моментальной смерти услышаны не были, я так и сидела перед человеком, который ждал ответ на свой вопрос. Я была готова к слезам, истерикам, крикам, я за целый месяц подготовилась ко всему, кроме этого вопроса. Но именно он интересовал Грома, чей тяжелый взгляд несчастных глаз я избегала закрывшись руками.