Гром открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь, а я, разнервничавшись донельзя, боялась даже дышать, не то что сделать шаг внутрь. Профессор, явно почувствовав моё настроение, почти невесомо подтолкнул меня рукой в спину, да так, что я даже не почувствовала какого-либо принуждения. Я покорно переступила порог практически родного жилища, уже почти умело подгребая костылями, но в прихожей мой профессор меня задержал и очень серьёзно посмотрел мне в глаза, словно собираясь с духом, чтобы сделать какое-то признание, которое, как мне показалось, я до сих пор не готова была принять.
— До того как ты зайдёшь в комнату, я хочу, чтобы ты знала лишь то, что всё в этом доме осталось нетронутым с того дня, когда тебе приспичило устроить за мной слежку и погоню, которые и привели к тому, что мы оба с тобой оказались настолько травмированными. Я хотел поговорить с тобой тем вечером, я всё подготовил, но с тех пор так ни разу и не имел возможности приехать сюда. — Гром говорил какими-то загадками, что невероятно пугало меня. — Месяц назад это всё, конечно, выглядело намного лучше. Но я специально не приехал чуть раньше тебя, чтобы привести всё в порядок, только ради того, чтобы ты могла понять, что я был серьёзен даже тогда, когда ты во мне сомневалась. Ты понимаешь?
Я честно помотала отрицательно головой, просто потому что я совершенно запуталась от его слов, которые меня больше напугали, чем что-то объяснили.
— Ничего. Я всё объясню. Просто доверься мне.
И я доверилась ему вновь, несмотря на все свои сомнения, и поняла, что дам шанс всё мне объяснить, дам шанс себе поверить чему угодно, что услышу. Но я совершенно не была готова к тому, что увижу, когда мой профессор откроет передо мной дверь в гостиную.
— Всё может показаться пугающим, но дай мне шанс выставить всё в правильном свете. — Я пыталась заглянуть за спину Грома, что же там за дверью, что должно было мне всё объяснить, но профессор своей широкой спиной загораживал мне весь обзор, а потому оставалось только ждать, когда он позволит мне зайти в комнату. — Здесь всё осталось ровно таким, каким я хотел показать тебе это месяц назад. Время сыграло свою роль, изменив всё не в лучшую сторону, тут не может быть никаких сомнений, но главное сейчас не то, как это выглядит сейчас, а то, что я хотел сделать ещё месяц назад. Не месяц даже, мне кажется, я хотел сделать это ещё много лет назад, но именно месяц назад я переборол все свои дурацкие страхи и решился быть честным с самим собой. Я всё подготовил, но чуть не лишился даже возможности сказать то, что хотел сказать тебе всегда. Понимаешь хоть что-то, что я хочу сказать?
Я была настолько сбита с толку, что даже не смогла качнуть головой в сторону, просто смотрела в глаза своего профессора, надеясь уловить его таинственный посыл. А он, в свою очередь, выглядел каким-то напуганным, каким я его не видела никогда в своей жизни, да и вообще думала, что страх ему неведом.
Я, чувствуя, что уже не могу ждать больше, просто сделала несколько неуверенных шагов на новых для меня костылях, отодвинув в сторону Грома, закрывавшего мне весь обзор. То, что я увидела, в первое мгновение меня напугало своим видом какой-то обречённости и отсутствием жизни, но потом до меня дошёл смысл слов о том, что всё, что я видела, ждало меня целый месяц.
В центре комнаты стоял наш обеденный стол, украшенный двумя вазами с кустовыми розами, которые сейчас выглядели совершенно иссохшими и неживыми, подсвечником с двумя длинными свечами, которые ещё ни разу никто не зажигал, лепестками роз, которые покрывали стол не целиком, а лишь вокруг главного предмета, покоившегося в небольшой бархатной коробочке, раскрытой так, чтобы не возникало никаких сомнений, что же в ней лежит.
Я испуганно зажмурилась, но, даже открыв глаза после этого, я не могла не заметить, что ничего не изменилось. На столе среди застывшего во времени признания лежала коробочка с кольцом.
48
— Что это? — Я стояла, опираясь на костыли, на пороге комнаты, с каким-то священным ужасом взирая на открывшуюся мне картину.
— Это мой главный вопрос тебе. Вот прямо в этой коробочке. — Гром выглядел немного озадаченным, возможно, моей реакцией.
— А тебе можно?
— В каком смысле? — А, нет. Никаких сомнений, именно моя реакция и мои вопросы поставили его в тупик.