— Ну, ты же Громов, но не Громов, а Купряшин.
— Я не совсем понял, тебе фамилия не нравится? Или какие-то другие претензии? — Гром устало потёр переносицу, а я почувствовала себя оскорблённой — нечего тут из себя строить жертву атаки моих умственных способностей. Но, видимо, он уловил какие-то изменения в моём дыхании, перешедшем в обиженное сопение, потому что взгляд его смягчился моментально. — Извини. Просто всё должно было быть совершенно иначе, и я не совсем понимаю, чего я ожидал.
— Наверное, я должна бы броситься к тебе на шею, радостно раскидывая костыли в стороны. — Гром невесело усмехнулся, отведя от меня взгляд, а мне стало не по себе из-за своей жестокости, объяснения которой я сама не могла найти. Кажется, я просто до смерти перепугалась. — Так, давай сначала ты найдёшь в этом доме алкоголь, а потом мы поговорим, потому что сейчас я всё ещё чего-то не понимаю и всё кажется мне каким-то нереальным и не про меня. Тащи вино и бокалы, профессор. Буду принимать у тебя зачёт.
Я с важным видом, насколько это возможно с гипсом на ноге, прошествовала в комнату и с грацией тюленя, падающего с льдины, водрузила себя на диван, гордо воззрившись на Купряшина, а тот, наконец почувствовав что градус накала снизился, как-то облегчённо рассмеялся, не оставив и меня равнодушной.
Пока ждала своего профессора, я закрыла глаза, пытаясь сделать вид, что в комнате нет ничего внезапного и вполне смущающего. Нет, ну, а как не смутиться, когда тут кольцо и чуть завявшая романтика повсюду, а я уже чуть не перестала полностью доверять человеку, которого любила всю свою жизнь? Интересно, а какое там кольцо? Так, стоп! Не о том думаешь, Миронова! Не кольцо сейчас важно, а то, что расскажет сейчас Гром, чтобы ты смогла понять, есть ли ещё шанс отмотать всё до случившихся ужаса и недопонимания.
Я, всё ещё не открывая глаз, услышала как Купряшин вернулся в комнату, с карябающим пол и моё сердце звуком отодвинул стол подальше от дивана, на котором я сидела, и, звякнув стеклом в руках, сел рядом. Я делала вид, что я предмет мебели, и не спешила смотреть на профессора, который, судя по звукам, разливал по бокалам вино и молчал в ожидании моих последующий действий. Я, игнорируя весь белый свет и Купряшина, слепо протянула руку, куда тут же вложили хрупкую ножку бокала, а я сразу сделала большой глоток, закашлявшись от неспособности его осилить и пролив вино на себя. Глаза мои распахнулись моментально. Мне было жутко неловко, но Гром не выглядел радостным от моей дурной выходки, только лишь взволнованным от непроходящего кашля.
— Ты меня в могилу сведёшь, Миронова! — Купряшин отобрал у меня бокал, допил его содержимое, а потом, игнорируя моё возмущение, выпил и вино из своего.
— Будто я одна пытаюсь тебя туда упаковать все эти годы, — я нахмурились, Гром нахмурился следом.
— Я не это имел в виду. — Я тяжело вздохнула, отводя взгляд, боясь, что не смогу быть беспристрастной под прицелом этих дурманящих глаз, против чар которых я не имела никаких шансов никогда.
— Я знаю, извини. — Я снова вздохнула, а Гром коснулся своей рукой моей и сжал в пальцах мою ладонь.
— Тебе не за что извиняться передо мной, это мне нужно просить прощения просто за каждый день, когда я заставил тебя волноваться, за каждую слезинку, что сорвалась с твоих глаз по моей вине. — Купряшин хотел придвинуться ближе, хотел обнять меня, я это видела, чувствовала, но сдерживал себя. — Как ты хочешь? Я буду рассказывать или ты будешь задавать вопросы?
— Ты будешь отвечать честно?
— Только так. — Я смотрела в его глаза и верила. Несмотря на то, что он утаивал от меня что-то важное, я почему-то была уверена, что он не станет врать, если я спрошу прямо.
— Хорошо… — Чего уж хорошего, я сама не знала, но в голове была абсолютнейшая каша, из которой мне нужно было выудить что-то самое важное, с чего я должна была начать, даже понимая, что одним вопросом всё не закончится этим вечером. Я была готова начать. — Почему ты не сказал, что мама знает про тебя?
— Ох… — Гром выглядел немного сбитым с толку, а я от такой его реакции тем более. — На самом деле, я удивлён, что ты сама не поняла, что она в курсе. Ну… Сама посуди, зная твою маму, знать, что она спокойно относится к шашням её дочери с преподавателем в университете? Да ну бред!
— Да что бред-то! Я думала, ты очаровал её, как ты там это умеешь, я не думала, что она знает, что ты тот, чёрт подери, Кирилл, о котором я слёзы лила столько лет!
— Мир…
— Да что Мир? Все держали меня за дуру, словно бы!
— Но ты же не говорила маме, кто я такой? Она тоже могла считать, что ты держишь её за дуру…