— Элен О’Ния оказалась жива, — начал я свой короткий и по существу рассказ. — Несколько дней назад мы с ней встретились. Она отправила меня со срочным поручением к любому представителю Дремира, имеющему в руках власть. Я выбрал вас. Дело касается безопасности всего Каррандра. Подробности в этих документах, — я указал на конверт. — Элен просила передать, что свяжется с вами приблизительно через месяц через Град на Эвенне. Это всё.
— Благодарю, что связался с нами, — учтиво ответил Яромир. — Мы безотлагательно рассмотрим предоставленные документы.
— Рад помочь, — безэмоционально ответил я.
— Если у тебя есть время, — продолжил Яромир. — Я бы хотел поговорить с тобой и о других делах.
— Слушаю, — учтиво ответил я.
— Тебе удалось что-либо узнать о Птицах в Ордене Ниев?
— Нет, — честно ответил я, ведь мне тогда было совсем не до спасения мира. — Но о Птицах я узнал от бабушки. На одной она прилетела сама около трёх недель назад, а вторая, что прилетает следующей весной, действительно представляет угрозу уничтожения всех жителей Каррандра. Подробности в документах, что я принёс.
— Неожиданный поворот, — задумчиво сказал Яромир и следующий вопрос задал уже неофициальным тоном: — Мне интересно узнать, что ты планируешь делать дальше, Марк?
— Я планирую остаться в Яренке и продолжить трудиться над восстановлением Священного Леса. Элен О’Ния сказала, что сама со мной свяжется, если я ей понадоблюсь. Других указаний у меня от неё нет.
— Рад слышать, что ты собираешься помогать нам и далее, — искренне улыбнулся Яромир. — Нужна ли тебе от меня какая-либо помощь?
— Нет.
— Тогда не смею тебя больше задерживать, — ответил Яромир, вставая из-за стола.
Я встал, слегка склонил голову в учтивом поклоне и ушёл. Не знаю почему, но я сначала решил разыскать Мирияра, а не Любомира, что было бы логичнее: Факел-то у него. Я тут же пошёл к нему домой, и мне даже повезло — он оказался дома.
— Здоров, — как-то невесело поздоровался Мирияр, открыв дверь, но я не обратил на это внимание. Мало ли чего у человека стряслось?
— Здоров, — ответил я. — У меня к тебе есть несколько вопросов по поводу Священного Леса, если у тебя есть время.
Мирияр на миг задумался, а потом снова смерил меня своим оценивающим взглядом, ещё более странным и тяжёлым, чем обычно.
— Заходи, — всё же сказал он и посторонился, пропуская меня в дом. — Можешь не разуваться.
Он быстрым шагом прошёл в гостиную, и я последовал за ним, но на пороге гостиной я замер как вкопанный — увидел Настю, сидящую за столом напротив Марены. Она подняла глаза и на меня посмотрела — у меня в душе всё оборвалось.
«Я её сломал».
У меня перехватило дыхание, а могильный холод начал растекаться от сердца по всему телу… Передо мной сидела не Настя — не молодая, красивая, весёлая девушка. Передо мной сидел чужой, сломленный жизнью человек. Этот человек отстранённо улыбался и смотрел на меня пустым взглядом. Без отвращения, обиды, злости, непонимания, негодования… — пустым.
Я стоял как вкопанный и так и неотрывно смотрел на неё. Вспоминал, что собирался всё исправить… Я не знал, как «это» исправить…
«Здесь не́чего уже исправлять… — заползали в голову предательские мысли и наполнали меня отчаяньем. — Нельзя исправить то, чего нет! Нельзя исправить пустоту… Наполнить можно… Исправить — нельзя! — и закончились безмолвным воплем: — Нельзя!!!»
Я сделал шаг вперёд и протянул к ней руку. Она вздрогнула от неожиданности и отшатнулась назад. Заозиралась по сторонам, будто маленький ребёнок в поисках мамы — чтобы та защитила её от незнакомого страшного дяди.
Мои глаза расширились от ужаса, я открыл рот что-то сказать, но я так ничего и не сказал. Я не мог ничего сказать. Я не знал, что сказать… Опустил руку, развернулся и ушёл.
«Брат, я забыл тебя спросить, что делать. Как я мог забыть спросить? Это же было самое важное для меня! Первое в списке! Что же мне теперь делать⁈»
Я шёл по улице, и у меня начиналась паника. Меня догонял панический ужас. Я шёл спокойно и без эмоций на лице, не бежал — держал себя в руках, которые еле заметно подрагивали.
Не помню, как я пришёл домой к Ратибору. Когда я открыл глаза, то понял, что смотрю в столешницу обеденного стола, а сидел я, облокотившись на стол и опершись лбом на поднятые руки. Мои руки всё ещё подрагивали, но паника понемногу отступала, стекала в пустоту моей души.
«Пустота рождает лишь пустоту, — отрешённо думал я. — Я знал, что не стоит к себе никого близко подпускать… Знал… Оступился… Сломал…»
На этом мои мысли обрывались. Нет, они не упирались в стену — они падали с обрыва в пропасть, а я стоял на краю и ничего перед собой не видел. Ладно бы я сам там стоял — не в первый раз. Но теперь мне казалось, что где-то рядом с такой же пропастью стоит и Настя. Где-то далеко, и я не знаю, как её остановить, развернуть, отправить обратно — отправить в жизнь…