Не знаю, как долго я так просидел. Не знаю, был ли дома Ратибор — меня никто не трогал. Когда я понял, что мои руки больше не дрожат, а паника бесследно растворилась в холоде моей души, я ушёл бродить по Пожарищу.
Ничего лучшего я не придумал, как заняться делом, которым обещал заняться. Однако толку было мало: я бесцельно проходил между обугленными деревьями до вечера, а перед глазами стояла Настя. Сначала она горела. Молча горела. Потом с ужасом в глазах от меня отбивалась. Молчаливым ужасом. Потом смотрела на меня с молчаливой пустотой во взгляде…
С наступлением темноты я вернулся домой, чтобы спрятаться от темноты внутри себя. Мне нужен был маяк… Хоть бы лучик тёплого света… Свет в окне дома Ратибора как раз для этого подходил.
Ратибор меня ждал. На столе был ужин. Мы молча вместе поели и разошлись: он ушёл к себе в комнату, а я прилёг на лавку в гостиной. Свет потух, а сон всё не шёл. Теперь мне было одинаково темно и внутри, и снаружи. И несмотря на то, что в мою жизнь вернулась бабушка, теперь в моей жизни было пусто.
Чужая
Песня Отчаяния Марка: Tremonti — Desolation
https://youtu.be/vPaxJ3XUmh0?si=yHlxTrUyW8qaUdYj
Часть 2
Глава 24. Не уберегли
Мирияр
За день до этого.
О том, что Марк прибыл в Яренку, Мирияр узнал на Вече в тот же день. Узнала об этом и Настя. Это был её второй день, как она вернулась на тренировки, да и начала посещать Вече, но выстояла она достойно и отреагировала равнодушно. Так могло показаться всем остальным, но Мирияр точно знал, что её новорожденная душа с этим самостоятельно не справится, и рассказал о прибытии Марка Марене.
Забрать её тут же к себе домой и спрятать они не могли, чтобы не порождать ненужных слухов. Однако в тот же вечер они решили, что завтра спрячут Настю у себя днём, если вдруг Марк решит наведаться к ней домой.
Не успела Марена утром выйти за Настей, как та на рассвете объявилась у них на пороге и попросила её спрятать.
План удался, но никто из них не учёл одного — им и в голову не могло прийти, что Марк первым делом пойдет не к Насте домой, а к Мирияру. План провалился. Марк ушёл. Настя забилась в истерике, и они еле её успокоили вдвоём. Для Мирмяра с Мареной Настя уже была не подругой, а маленькой дочкой, о которой надо было заботиться, и они о ней заботились и оберегали.
Не уберегли.
Что делает отец, когда не может уберечь дочь сам? Просит другого… Но в случае с Мирияром не другого, настоящего отца, а другого мужчину. И на примете у Мирияра был отнюдь не Марк, а тот мужчина, в котором он не сомневался. Не сомневался, что он будет заботиться о Насте до конца своих дней, и не только потому, что любит её, а ещё и потому, что его так воспитывали — воспитывали заботиться о всех девочках родичей и о своей жене.
Был бы Мирияр действительно отцом Насти, он бы так и сделал — сам пошёл к Ярославу и его попросил. Но Мирияр всё же был не её отцом, и он решил сделать иначе.
Настя уже успокоилась и грустно сидела в обнимку с Мареной на лавке у стены комнаты. Мирияр сидел в той же комнате за столом — и далеко, чтобы не подслушивать девичий шепот, и близко, чтобы Настя чувствовала, что она под его защитой, даже если Марк снова зайдет в дом.
— Так, Марен, — начал Мирияр, вставая из-за стола. — Мне надо Насте рассказать одну тайну. Меня просили никому не говорить, но, похоже, мне придётся нарушить обещание. Оставишь нас вдвоём ненадолго, ладно?
Обе девушки на него удивлённо уставились. Марена перевела взгляд на Настю, потом на Мирияра, снова на Настю. Улыбнулась. Погладила её, как дочку, по голове, покрепче прижала к себе, отпустила и сказала, вставая:
— Ну, шушукайтесь. Позовёте.
Она ушла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь. Мирияр вполоборота подсел к Насте на лавку и взял её за руку. Он на неё смотрел по-доброму, с отцовской заботой в глазах. Настя на него не смотрела, она опустила голову и смотрела на свои колени.
— Я не могу тебя защитить, — начал Мирияр, и в его голосе чувствовалась доброта. — Но я знаю, кто может. Я в нём уверен, как в себе самом. Рассказать, кто это?
Настя кивнула.
— Ярослав из Рода Оскольда. Он тебя любит. Очень сильно. Я это знаю. Но он сам тебе в этом никогда не признается, ведь ему нельзя иметь с тобой семью по Устою.