Настя прошла сени и зашла в светлую, прибранную и уютную комнату с печью у стены, большим обеденным столом и лавками вдоль стен. Вошла и остановилась посреди комнаты.
Её догнал Ярослав и прошёл мимо — к столу, по пути спрашивая:
— Завтракала? У меня каша ещё теплая. Будешь?
— Скажи, Ярик, я тебе нравлюсь? — Настя приосанилась и поправила косы.
Ярослав остановился на полпути и развернулся.
— Х-м-м-м… — он приложил расслабленный кулак к подбородку и окинул девушку задумчивым взглядом и по-дружески улыбнулся. — Скорее да, чем нет.
— Тогда возьми меня в жёны! — всё так же весело сказала Настя.
— Что-о-о⁈ — опешил Ярослав. — Настя, не шути так!
— Я серьёзно, — улыбка сползла с Настиного лица.
— Ты же знаешь, мне нельзя, — Ярослав смотрел на неё серьёзно и без тени улыбки на лице.
Настя потупила взгляд и тихо ответила:
— Уже можно…
— Настя, что случилось? — Ярослав подошёл к Насте и схватил за плечи.
— Помоги мне!!! — Настя разрыдалась.
Ярослав прижал её к себе и крепко обнял. Настя рыдала и не останавливалась. Он отстранился, провёл девушку к скамье под стеной, усадил, сел рядом и снова крепко обнял.
Сколько они так просидели, он не знал. Не знал и как помочь, пока она не расскажет. Всё, что он мог — обнимать её, чтобы она не чувствовала себя совсем одиноко.
— Расскажешь? — тихо спросил Ярослав, когда Настя перестала всхлипывать и вздрагивать.
Настя и рассказала: как ей понравился Марк, как она решилась даже на близость, как они вместе путешествовали после, как всё «вроде» было хорошо, как потом он сбежал, как она решила его забыть и вернулась домой, как он нашёл её даже дома и теперь ей даже негде от него спрятаться, как она не хочет портить больше никому жизнь, как ей одиноко, как она больше не может справляться с этим сама…
Ярослав окаменел. Он не мог пошевелиться, боясь, что сейчас может раздавить девушку в своих объятиях до хруста костей — то, что он сейчас хотел сделать с Марком. Марком — этим нелюдем! Который украл и растоптал его, Ярослава, главное в жизни Сокровище! Маленькое, хрупкое Сокровище, которым он не мог обладать по праву рождения, но оберегал всю жизнь…
«Не уберёг».
Ярославу было невыносимо больно, будто кто-то вырвал сердце из его груди и продолжал его сжимать всё сильнее, причиняя адскую боль, растекающуюся по всему телу. Но это была его боль. Насте о ней знать не до́лжно.
Неимоверным усилием воли он всё смог расслабить одну руку и погладил Настю по голове.
— Я помогу, — тихо сказал он. — Дай мне немного времени. Я тебе обязательно помогу.
Ярослав смог расслабить вторую руку и вытер слёзы с Настиного лица.
— Всё будет хорошо, Настёна! — улыбнулся он. — Положись на меня!
Настя лишь кивнула и спрятала лицо в его груди.
Ярослав её нежно обнял, и хорошо, что Настя сейчас не видела его взгляда. Взгляда, прожигающего стены насквозь…
Часть 2
Глава 27. На себя
В тот же день.
Я проснулся снова на рассвете, но сегодня никуда не спешил. Встал, прибрал своё спальное место, привёл себя в порядок и так и остался сидеть на лавке у окна.
Время шло, а я сидел и бездумно смотрел в окно. Там что-то происходило. Какие-то люди куда-то шли… Там была жизнь… Далёкая такая, за стеклом. Казалось бы — протяни руку и дотронься, а протягиваешь и упираешься в холодное безликое стекло. У меня на душе тоже было холодно и безлико.
Ратибор приготовил завтрак. Мы вместе поели. Он ушёл. Я остался один, пересел к столу и снова оперся лбом на руки и закрыл глаза.
«Мне надо идти — идти Лес чинить, — безуспешно уговаривал себя я. — Соберись, Марк. Давай. Ты ж умеешь. Надел „маску“ и пошёл. Это ж легко! Сейчас уже даже солнце светит!»
Я не мог собраться.
В дверь постучали, и я тут же собрался. Надел «маску» беззаботного Марка и пошёл открывать.
На пороге оказался Ярослав.
«Что он тут забыл? — удивился я. — Яромир, что ли, за мной послал?»
— Здоров, Марк, — Ярослав был, как и всегда, само добродушие. — Дело есть.
— Здоров, — спокойно ответил я. — Проходи.
Я посторонился, пропуская его в дом, развернулся и пошёл к столу.
Сказать, что он застал меня врасплох — ничего не сказать: в то самое мгновение, как я услышал звук закрывшейся двери, струйка крови потекла по моей шее. Ярослав стоял за моей спиной и, крепко держа меня за волосы на голове, прижал нож к моей шее под кадыком.
— Молчи и слушай, мразь! — сказал он.
Если бы я не видел, кого впустил в дом, я бы в жизни не поверил, что этот могильный голос принадлежал Ярославу.