«Попробуй-ка объясни это тому, что в твоей крови! Как ты объяснишь своей Сути, что „случайно“ „оказался“ „не в том“ месте? Плевала она на это с высокой колокольни», — усмехнулся Киран, прокручивая в голове затёртый до дыр диалог самого с собой. Сколько ни пытался он, всё никак не мог в себе это перебороть.
Сегодня он вспомнил, что у него теперь есть и другой отец, который приютил его и научил, как можно летать в этом мире. А главное, как успокаивать себя, если летать в ближайшее время не выходит. Вспомнил он и другой повод, по которому его «дракон» мог проснуться раньше срока и всё так же начать крушить всё на своём пути. Повод был прост, но разнообразен, и назывался он тоже просто: «не могу». Когда Киран что-то не мог сделать, и это что-то начинало угрожать его существованию, то он не расстраивался — он приходил в ярость.
Сейчас Киран научился быть спокойным и всё мочь, а тогда, в восемь лет, ещё не умел. Тогда всё за него смог «дракон», благодаря которому он и познакомился с человеком, которого до сих пор называет в своих мыслях отцом, несмотря на то, что от отцовской опеки над собой он сразу отказался.
Киран вспомнил, как они познакомились тогда, в восемь лет, в Марингерде, когда внутренний дракон снова погнал Кирана на верную смерть, пусть и не ради неба, но ради того, что Киран уже единожды потерял в небе. Физически потерял, и потерять это ещё раз, пусть и психологически, он уже «не смог», и это стало угрожать его существованию…
В тот день он, как обычно, ошивался в порту и внимательно ко всем присматривался, пытаясь угадать, где можно сегодня подзаработать. Воровать Киран не любил — не тому его в детстве учили, и прибегал к воровству только в крайних случаях, когда остро вставал вопрос его жизни или голодной смерти. И то брал лишь то, что действительно «плохо лежало». Этим он хоть как-то мог успокоить свою совесть: «Раз вам не надо, я возьму».
Попрошайничать у Кирана не то чтобы рука не поднималась — это было для него унижение хуже смерти. Всех попрошаек в городе он презирал одинаково, вне зависимости от возраста и степени увечности. Он считал, что даже слепым и безруким можно найти работу под силу.
В порту он проводил почти всё своё дневное время, но и не только ради пропитания. В порту он ждал. Каждый день ждал, что может быть, сегодня его найдут. С тех пор, как он оказался в этом новом для себя мире, прошел уже год по местному времени и больше года по времени его родного мира. Киран всё ещё считал дни, вёл отсчёт с тех самых пор, как автоматически закрылся шлюз его спасательной капсулы, а его выбросило в открытый космос…
В порт не спеша зашёл небольшой одномачтовый парусник. Пришвартовался. С него на берег начали сходить люди. Киран по привычке начал их разглядывать, ища знакомые лица, давно уже и сам не понимая, на что он надеется. Может, на то, что раз он приземлился на капсуле в море, то из моря и должны за ним и прийти, невероятным образом выследив его по его же следам?
Вдруг Киран замер и завороженно прошептал:
— Мама.
Он смотрел на женщину, сошедшую с корабля на берег. Молодую, красивую и стройную женщину с длинными каштановыми волосами, в тёмно-зелёном платье — местном платье, но любимого маминого цвета.
Киран чуть было не бросился к ней со всех ног, но тут из-за её длинной юбки вынырнула маленькая девочка, которая её куда-то упрямо потянула за руку, и Киран понял, что эта женщина не его мать, а просто очень похожа, да и она была намного моложе. У Кирана не было сестры, только братья.
Женщина уже отошла на несколько десятков шагов от корабля, ведо́мая маленькой девочкой, а Киран всё стоял на неё и смотрел. Он так хотел, чтобы это всё же была его мама… Он так завидовал сейчас этой девочке, у которой есть мама…
Женщина притянула к себе девочку и крепко её обняла. Киран захотел, чтобы она обняла его… Он чуть не заплакал от такой уже невыносимой тоски по дому и семье, что захотел тут же уйти, но заметил, что женщина опасливо озирается по сторонам, а девочку прижимает к себе, не любя, а защищая. Тоска по дому улетучилась бесследно, а на её месте возникла неконтролируемая ярость.
«Кто-то напал на мою маму!» — переклинило Кирана, и он со всех ног бросился на помощь незнакомой женщине. Бежать ему было далеко…
Когда он начал бежать, женщину окружили пятеро с мечами наголо.