Ванесса в ужасе спрыгнула с кровати и помчалась к шторке с криком:
— Он не виноват! Это я виновата!
Она резко отодвинула шторку между их койками и замерла, не зная, смущаться, пугаться или восхищаться.
Остин сидел без рубашки, спиной к ней, а на всю ширину спины у него красовался рисунок сокола, стремительно летящего вверх, расправив крылья. Да и спина у него была очень накачена, как для мальчика его возраста. А вот левая рука, которую придерживала женщина, была вся красно-синяя и выглядела просто жутко, будто с неё или вот-вот кожа слезет окончательно, или она действительно сейчас отвалится.
— Ух т… — на полуслове запнулась Ванесса, восхищенная соколом, и в ужасе закрыла рот руками, разглядывая руку.
Остин к ней обернулся и равнодушно сказал:
— Не парься, тут и не такое вылечивают.
— Я не хотела, — еле выдавила из себя Ванесса. — Я не знала, что так получится… Я учусь магии всего три недели… Я не знала…
— Три недели⁈ — хором сказали женщина с Остином и на неё уставились.
Ванесса кивнула.
— Фигасе! — ошарашено произнёс Остин.
По лицу женщины тоже было заметно, что она очень удивлена.
— По-моему, ей пора на второй этаж, — Остин ткнул в Ванессу пальцем, когда вышел из ступора.
Пока Остин смотрел на Ванессу, женщина, глядя на неё, слегка помотала головой из стороны в сторону, давая ей понять, что не стоит. Ванесса тут же вспомнила, зачем она здесь, и равнодушно ответила:
— Мне и тут хорошо.
А женщина тут же перевела тему:
— Так, красавец, жди здесь. Сейчас я твою мазь принесу. Мазать каждые два часа. Дня через три должно пройти. Если нет — придёшь ещё раз, обследую более глубоко. Будем думать, что с тобой делать дальше.
— Понял, — буркнул Остин.
Женщина ушла, а Ванесса набралась смелости и спросила:
— А потрогать можно?
— Руку?
— Сокола.
— Ну трогай, — усмехнулся Остин.
Ванесса дотронулась до головы сокола, нарисованной чуть ниже шеи Остина — он вздрогнул — и провела пальцем от клюва по шее и до самого кончика правого крыла.
— Красивый, — завороженно сказала она.
У Остина покраснели уши.
— А такой рисунок больно делать? — спросила она, убрав руку.
— Нет. Это простой магический узор. Его наносят магией, подкрашивая Эш в клетках кожи.
— Я тоже такой хочу! — весело сказала Ванесса.
— Сокола? — уточнил Остин, не оборачиваясь, но его уши уже стали нормального цвета.
— Надо подумать! — так же весело ответила девочка, но тут снова увидела обмороженную руку Остина и спросила: — Сильно болит?
— Болит, но лучше не трогай.
— Не буду, — смутилась Ванесса. — Я не хотела.
— Я уже понял. Не парься.
В лазарете повисла напряжённая тишина, но тут вернулась лекарь с тремя стеклянными баночками. Две она отдала Ванессе, а третью открыла и начала мазать Остину руку. Тот непроизвольно вздрагивал от каждого её касания, и Ванесса поняла, что ему действительно больно.
«Значит, моя магия может быть смертельно опасной», — довольно подумала она и мысленно улыбнулась, сохраняя при этом виноватое лицо. В этот же мгновение ей перестало быть жалко Остина — над Снежкой взяла верх графиня Ронетта.
— Можно я пойду? — смущённо спросила графиня Ронетта.
— Иди, конечно, — ответила женщина, не отрываясь от процедуры.
— Пока, Остин.
— Скажи хоть, как тебя найти! — обернулся Остин и тут же вскрикнул: — Ай!
— Не надо, — равнодушно ответила графиня, а про себя подумала: «Мне не нужны друзья. Они лишь предают и уходят. Я и сама со всем справлюсь».
Часть 3
Глава 7. Помирились
Ванесса
Вечер того же дня.
Ванесса стояла перед открытой дверцей шкафа и разглядывала себя в зеркало, прикреплённое на внутреннюю часть дверцы. Красного пятна на щеке уже не было, почти прошла припухлость, а на губе осталась лишь еле заметная белёсая полосочка.
«Наверное, Кэти ничего не заметит, — с сомнением подумала она. — Осталось сделать из меня „красавицу“».
Не то чтобы Ванесса считала себя некрасивой, она просто никогда не задумывалась, красива ли она. Конечно, ей ни раз приходилось слышать от посторонних, что она красива, но понять, лесть ли это или правда, никогда не удавалось, ведь не было никого, кто бы не льстил.
Она подвигала левым плечом и отвернула рубашку, оголив руку до локтя — синяка уже не было видно, да и рука не болела. Ванесса оделась обратно и закрыла шкаф.
«Жаль, я не спросила Остина, где он живёт, — подумала она, забираясь с ногами на диван и обхватывая свои колени. — Теперь даже не узнаю, зажила ли его рука. И чего я тогда не ответила, когда он меня спросил. Сама же хотела друзей здесь найти… Эх…»