Кэти сделала длинную паузу, и Ванесса, не выдержав, спросила:
— Что?
— Не забудь его поблагодарить за то, что он тебя покатал. Искренне или нет, но поблагодарить надо. Он старался, ради тебя научился летать на грифонах и даже где-то раздобыл личного грифона. Я проверяла — это действительно его грифон. Так что не думаю, что он просто где-то прохлаждался полгода, а потом вдруг вспомнил про тебя. Обида обидой, но после того, как я с ним пообщалась несколько дней, мне показалось, что он прилетел сразу же, как только смог. Прощать или нет — дело твоё, но поблагодарить надо обязательно.
— Поняла, — не по годам серьёзно ответила Ванесса. — Поблагодарю.
— И не переживай, Леон сильный, — улыбнулась Кэти и прижала её к себе. — Если что, он тебя защитит, а с грифоном так тем более — бояться тебе нечего.
— Леон? Сильный? — удивилась Ванесса. — Он же тощий, как доска. Вот братик Эрнест — другое дело.
Кэти укатилась со смеху. Смеялась она долго и всё не могла остановится, вытирая проступившие слёзы.
— Ты чего? — с сомнением посмотрела на неё Ванесса.
— Ой, не могу! Как доска… Ха-ха-ха… А я тоже как доска буду? Ха-ха-ха…
— Нет, ты пообъемнее…
— Каким местом? — спросила Кэти, стирая проступившие слёзы.
— Этим, — Ванесса ткнула пальцем Кэти в грудь, и та снова укатилась со смеху.
— Надо будет Эрнесту сказать, — ответила Кэти, отсмеявшись, — что моя сила в груди! А то я смотрю, другие приёмы на нем плохо срабатывали. Не тем брала!
Ванесса покраснела, а Кэти прижала её к своей груди и весело сказала:
— Так, крошка, запоминай на будущее, сила не всегда в размере. Не спорю, что Эрнест без проблем скрутит Леона, но тут дело не только в разнице в росте и объеме мышц, но и в опыте. А про мышцы не переживай. Я успела потискать Леона, и оказалось, что он вполне накачан. Просто он стройный, высокий и ходит в просторной одежде, поэтому это не так заметно.
— Ну ладно, — смущённо ответила Ванесса и попыталась отстраниться, но её всё не отпускали.
— Вот скажи, я выгляжу накачанной?
— Не-а.
— А из объятий ты вырваться можешь?
— Не-а.
— То-то же. Отчасти, конечно, потому что ты слабая, но лишь отчасти. Многие остаются с виду невзрачными и слабыми, сколько бы ни тренировались, но дотронешься до них, а они каменные, как скала, а как схватят за руку, так скорее сама себе свою сломаешь, чем сможешь высвободиться. Точно я тут тебе не скажу, но мне кажется, что Леон из таких. По крайней мере, может таким стать, когда вырастет.
— Ясно, — ответила Ванесса, и Кэти её отпустила.
— Так, я спать! — сказала она, вставая. — И тебе советую. Если хочешь прическу, придётся встать пораньше. Могу разбудить тебя через полчаса после рассвета и сделаю. Что скажешь?
— Хочу! — радостно воскликнула Ванесса.
— Договорились. Спокойной ночи.
— Спокойный ночи, — ответила Ванесса, и Кэти ушла.
Только она сняла сапожки и жакет, как в дверь снова постучали.
'Наверное, Кэти забыла что-то сказать, — подумала она и снова, не задумываясь, открыла дверь.
— О! А тебе идёт! — присвистнул Остин и протянул ей белый полураспустившийся пион. — Держи. Раз ты не идешь со мной гулять, то хоть так. Прошу прощения, что тебя ударил, — он галантно поклонился.
— Б-благодарю. Н-не страшно. Уже всё прошло, — запинаясь, ответила Ванесса и взяла цветок.
«Ух ты! Мне впервые подарили цветы! — неподдельно обрадовалась она. — Ну, не считая братика, но то другое».
— Теперь уж точно пока, — развернулся Остин и собрался уходить.
— Подожди! — Ванесса схватила его за рукав.
Он удивленно обернулся, а Ванесса быстро протараторила, пока не передумала сказать:
— Погуляешь со мной по Башне как-нибудь?
— А что тут делать? — скептически посмотрел на неё Остин. — Все этажи похожи друг на друга как две капли воды.
— Ну… — задумалась Ванесса. — Давай тогда потренируемся вместе?
— Это можно, — улыбнулся Остин. — Всегда рад компании. Тогда найди меня, когда захочешь потренироваться.
— Хорошо ответила Ванесса и отпустила его рукав.
Остин ушёл, а она радостно закрыла дверь.
«Ура! У меня получилось! — ликовала она. — У меня теперь есть с кем тут поболтать! Да ещё и потренироваться! Пусть всего на пару недель, но у меня есть друг!»
Девочка не особо понимала разницу между знакомыми, друзьями и близкими друзьями, а потому просто всех, кто к ней хорошо относился, мысленно называла «друзьями». Так ей сказала мама, когда ей было года четыре: «Друзья — это те люди, которые хорошо к тебе относятся». Так она и запомнила, а разубеждать её было некому.