Леон встал и отошёл от подружек на несколько десятков шагов и уставился горизонт, теряющийся во тьме.
«Что ж я всё время такой беспомощный? Чему бы я ни научился, чтобы бы ни сделал, а всё чувствую себя как тогда, в детстве… Вечно моих усилий недостаточно ни для чего… Вот и сейчас снова надо просить помощи у отца. И что мне к нему так до старости лет и бегать? Надо с этим что-то делать…»
Леон запрокинул голову, разглядывая звёздное небо, яркой полосой на котором тянулся в бесконечность Млечный Путь, и понемногу начал успокаиваться. А когда почувствовал, что у него окончательно затекла шея так стоять, то понял, что пора прекращать хандрить и начинать валить, чтобы прибыть в Башню до рассвета. Потёр шею и пошёл к грифону.
Будить грифона среди ночи ему ещё никогда не приходилось, и он остановился в замешательстве, не зная, можно ли позволить себе до него дотронуться и не лишиться при этом руки?
Не придумав ничего лучше, он подошёл поближе и тихо прошептал:
— Прошу, просыпайся.
«Спи», — недовольно фыркнул грифон.
«Я хочу вернуть её в безопасность до рассвета. Мне кажется, будет лучше, если мы скроем своё возвращение», — не сдавался Леон.
«Глупости! — раздражённо фыркнул грифон. — Зачем нам скрываться⁈ Мы победили! Нам надо всем показать, что мы победили, а не прятаться, как побитые собаки! Спи, сказала! А то я верну её сама!»
«Слушаюсь!» — мысленно ответил Леон и пошёл выполнять приказ своей грозной напарницы, стараясь больше ни о чём не думать, чтобы она вдруг не подумала, что он своими мыслями мешает ей спать.
Он улегся на плед рядом с Ванессой. Та к нему тут же подползла и прижалась. Он почувствовал, как она дрожит, и решил, что она просто замерзла, но потом услышал невнятное бормотание. Сначала Леон ничего не мог разобрать, а потом всё же начал слышать отчётливое «Прошу, не бейте меня» вперемешку с чем-то ещё. Он замер, не зная, что ему делать. Слушать этот ужас всю оставшуюся ночь — он сойдет с ума. Будить нельзя — грифон может сожрать их обоих. И не придумав ничего лучше, он перевернулся на бок и её обнял, получше укутав пледом. Через несколько минут Несси перестала дрожать и бормотать, и Леон мысленно выдохнул с облегчением. Правда, лежать так было жутко неудобно, но пришлось терпеть…
Леон проснулся на рассвете и с удивлением понял, что он всё-таки успел уснуть. А с ещё бо́льшим удивлением он обнаружил, что лежит уже на спине, но всё ещё в обнимку с Несси, которая каким-то непонятным образом удобно устроила свою голову у него на груди, обняла за шею и закинула на него ногу.
«Блин! Несси! — мысленно возмутился он. — Я же взрослый уже! Зачем ты на меня залезла? Ни стыда ни совести!»
Он попытался высвободиться из объятий, но его лишь крепче обняли за шею и отпускать вовсе не собирались.
«Ну как знаешь! — сдался Леон. — Самой же будет стыдно, когда проснешься!»
Он закинул свободную руку под голову и уставился в сереющее небо.
Несси проснулась через четверть часа, сладко потянулась и потерлась лицом о его грудь. Леон скосил на неё глаза и принялся с интересом ждать, что же будет дальше. Она открыла глаза, подняла голову и сонно на него уставилась. Леон ехидно улыбнулся, и тут… Реальность, как всегда, не оправдала его ожиданий — его с визгом избили и обозвали нелицеприятными словами.
Леон сел, вздохнул, потер щёку, в которую прилетела пощёчина, и строго скомандовал:
— Вылетаем обратно!
— Никуда я с тобой не полечу! — возмутилась Несси и, скрестив руки на груди, гордо отвернулась.
— Тогда иди пешком! — буркнул Леон, вставая.
— Ещё чего! Ты меня должен доставить обратно! Но сначала извинись!
— За что⁈ — офигел Леон от такой наглости.
— Как за что⁈ — вскочила Несси и ткнула его пальцем в грудь. — За то, что меня лапал!
— Я⁈ — рассмеялся Леон и отодвинул её руку от своей груди. — Делать мне больше нечего. С какой стати я буду лапать свою сестрёнку?
— Сестренку? — оторопела Несси и сразу поникла. — Действительно, с какой стати…