— Выйди, я её осмотрю, — приказала Нона, и Эрнест покорно удалился за шторку.
— Я сейчас вернусь, — уже спокойно сказал он, зная, что Снежка теперь в надёжных руках, и пошёл за виновником происшествия.
Подросток нашёлся все там же, где он его и оставил, и не подавал каких-либо признаков жизни, но Эрнеста это ничуть не смутило. Он схватил свою безвольную жертву за шкирку и поволок за собой в лазарет.
— Как она? — спросил он, бросая подростка на пол у зашторенной койки Снежки.
— Рана на голове не глубокая, сотрясения нет, — донеслось из-за шторки. — Я наложу мазь, за час заживёт. Несколько ушибов на спине, но ничего серьёзного. Думаю, скоро придёт в себя.
Через несколько минут Нона вышла из-за шторки и покосилась на тело у ног Эрнеста.
— Опять он! — тут же возмутилась она. — Бросай его на соседнюю. Сейчас вернусь.
— Что значит «опять он»? — крикнул Эрнест ей вдогонку, но ответа не получил.
Он затащил подростка на соседнюю койку и всё же решил проверить, жив ли тот хоть. Оказалось, что вполне жив, и Эрнест уселся на край его койки дожидаться объяснений хоть от кого-то.
Нона вернулась баночкой мази и бинтами, нырнула за шторку к Снежке и через несколько минут вынырнула обратно.
— Это кто? — спросил Эрнест, указывая себе за спину.
— Остин, маг второго уровня, — спокойно ответила Нона. — На днях они уже приходили ко мне со Снежкой. У него была обморожена рука, как я понимаю, это было её рук дело, а у неё опухшее лицо и сильные ушибы на плече и бедре. Не знаю, это они так тренировались или что-то не поделили, но при мне вели себя вполне смирно и дружелюбно. А сейчас что стряслось?
— Не знаю, что произошло, но я нашёл этого Остина рядом с бессознательной Снежкой, а до этого кто-то применил в коридоре воздушную магию. Больше там никого не было, так что я думаю, это он. Я его тут же обезвредил, но боюсь, что теперь долго придется ждать от него объяснений.
— Дай хоть проверю, выживет ли он, — скептически посмотрела Нона на Эрнеста, — после твоих «мер». Ты чего психанул-то? Они же дети.
— Да… Были свои причины, — уклончиво ответил Эрнест.
— Так, вставай! — снова прогнала его Нона. — А то с тобой тут развернуться негде.
Но не успел Эрнест встать, как Остин застонал и открыл глаза. Увидев обернувшегося к нему Эрнеста, он в ужасе попытался вскочить с койки, но только лишь сел, кое-как схватился за голову и рухнул обратно.
— Голова кружится? — требовательно спросила Нона.
— Да, — ответил Остин.
— Что болит? — продолжала допрос Нона.
— Голова. Шея — снова обморожение. Рёбра — наверное, сломаны. И всё та же левая рука. Думаю, она теперь ещё и сломана.
— Зачем ты бил Снежку? — спокойно спросил Эрнест.
— Да не бил я её! — крикнул Остин и тут же закашлял, а прокашлявшись, продолжил говорить тише и с хрипотцой в голосе. — Я шёл себе в столовую и никого не трогал. Когда я прошёл мимо её двери, то услышал, что она открылась. Обернулся сказать «Привет», но вместо привета она вдруг схватила меня за шею обеими руками и начала душить. Ладно бы просто душить! Я бы легко от неё освободился, не причинив ей никакой боли, но я почувствовал, как леденеет моя шея, а я начинаю задыхаться. Я запаниковал, как и прошлый раз, когда она мне чуть руку не отморозила, и отбросил её от себя, но не подрассчитал силу магии, как и то, что это коридор, а не арена. Её сильно впечатало в стену, она рухнула на пол без сознания. Как только я смог дышать, я к ней тут же подбежал проверить, всё ли с ней в порядке. Но тут вы пришли и меня избили. Хоть бы спросили сначала, что произошло!
— Виноват, — ответил Эрнест без тени сожаления в голосе. — А она не успела тебе рассказать, чего она на тебя вдруг набросилась?
— Она на меня орала, — ответил Остин, осторожно дотрагиваясь до шеи кончиками пальцев правой руки, но тут же скривился от боли, убрал руки и продолжил: — Говорила, что я их сдал и что Леон из-за меня чуть не погиб.
— А ты их сдал? — с интересом спросил Эрнест.
— Да я даже не знаю, кому я должен был её сдавать, за что и кто такой Леон! — тут же возмутился Остин и снова закашлялся.
— Ладно, Вильгельм разберется, — равнодушно ответил Эрнест, и Остин побледнел ещё больше. — Нона, прошу, подлатайте его, чтобы он пережил встречу с Вильгельмом, а я пока схожу позавтракаю.
— Будет сделано, — усмехнулась Нона и обернулась к Остину. — Ну что, доигрался, голубчик? Говорила же, что на девочек поднимать руку нельзя.
— Да я не… — начал было оправдываться Остин, нервно сглотнув.