Первым не выдержал Дэмис. Он встал и подошёл к двери, держа артефакт перед собой. Леон не растерялся и, зубами достав стержень из-под перстня, вставил его в отверстие на оковах. К его облегчению, они частично разомкнулись и сделали это бесшумно! Леон проверил, что легко может высвободить руки одним движением, но так и остался в них сидеть, положив руки на колени и внимательно наблюдая за Дэмисом. Тот подошёл к двери и, спрятавшись за приоткрытой половинкой, открыл дверь настежь на себя.
— Там никого нет! — ехидно крикнул Леон.
Дэмис вздрогнул от неожиданности и обернулся.
— Раз такой умный, то иди сюда, — он наставил артефакт снова на Леона.
— А эта штука точно работает? — скептически посмотрел на него Леон, но не успел он и глазом моргнуть, как керамический графин с водой перед ним взорвался облаком пара, и на лицо Лиона попало несколько обжигающих брызг.
Он непроизвольно вздрогнул и медленно перевел взгляд с Дэмиса на графин — тот растекался смесью чёрно-бело-коричневых разводов по белой скатерти, прожигая в ней дыры. Леон тут же понял, что вода в графине действительно успела выкипеть, прежде чем тот расправился.
«Что это за хрень ещё⁈» — офигел он и решил Дэмиса всё же больше не дразнить.
— Вали сюда! — приказал Дэмис и снова отвернулся к двери.
Леон медленно встал, обхватив левой ладонью правую, чтобы его оковы не свалились, и смиренно пошёл к двери.
«Он может заметить, — нервно думал он, приближаясь к Дэмису. — Надо успеть выбить эту хрень у него из рук, пока он во мне дыру не прожёг».
На то, что Дэмис его отпустит с миром, Леон и не надеялся. Но больше его волновало даже не это, а то, что советник пообещал жестоко наказать его отца. Леон бы себе не простил, если бы отец, с которым он, наконец, помирился за столько лет односторонней вражды, снова пострадал из-за его глупости и недальновидности.
Когда Леон остановился у открытой двери, Дэмис зашёл ему за спину и, приставив артефакт к голове, приказал:
— Медленно выходи в коридор и смотри, кто там.
Леон медленно вышел и оглянулся по сторонам.
— Никого нет, — честно признался он.
— Заходи и закрывай дверь.
Леон развернулся, чтобы зайти, но тут различил еле слышные шаги в конце коридора.
«Стража так не ходит, — подумал он, заходя внутрь. — Будто кто-то осторожно крадётся. Может, это свои? Он же их пристрелит!»
Леон зашёл в зал и, развернувшись спиной к Дэмису, начал закрывать дверь, незаметно высвобождая правую руку из оков.
«Он стоит. До него два шага. Я должен успеть. Должен. Сейчас!»
Он резко развернулся с выпадом вперёд и сбил руку Дэмиса, всё ещё направляющую артефакт ему в голову — справа от него зашипела стена. На втором шаге он ударил Дэмиса в висок тяжёлыми металлическими оковами, сжимаемыми в левой руке. Нормальному человеку этого бы хватило, чтобы проломить голову или сломать шею, Эрнеста бы оглушило, а у Дэмиса лишь голова лишь слегка наклонилась набок, а на пол потекла тоненькая струйка крови из рассеченной скулы. Он тут же сделал шаг вперёд и схватил Леона за горло, приставляя артефакт к виску.
«Всё, я труп, — обречённо подумал Леон. — Прости, отец, я не справился. Прости, Несси…»
— Ещё раз дёрнешься, — холодно сказал Дэмис. — Точно пристрелю.
Леон замер, отсчитывая секунды до своей смерти.
Эрнест
— Нам сюда, — сказал Эрнест и открыл ничем не примечательную дверь, похожую как две капли воды на все остальные двери этого пустынного коридора.
Они зашли внутрь, и Эрнест тихо притворил за собой дверь. Под потолком сразу же зажглись бледные магические светильники. Эта комната была такой же маленькой и пустынный, как и та, в которой они оставили Ванессу.
— Почему ты ушёл и ничего не сказал? — грустно спросила Кэти, оборачиваясь к Эрнесту. — Я тебя по всей Башне искала, и даже у Вильгельма спросила, не послал ли он тебя куда-то с заданием, но он сказал, что ничего не знает.
«Как „не знает“? — удивился Эрнест, но виду не подал. — Конечно, он не должен был говорить, зачем я ушел, но отморозиться и не сказать, что я ушёл — это странно».
— Зачем ты нас предал и сбежал? Снежка очень за тебя беспокоилась и не давала проходу Вильгельму, прося, приказывая и угрожая, чтобы он тебя нашёл. Мы тебе настолько безразличны, что даже нельзя было попрощаться перед уходом? Ты же знаешь, никто бы не спросил, куда и зачем ты идешь, а если бы и спросил, то никто бы не обиделся, не ответь ты.