Кэти еле заметно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и заинтригованно на него посмотрела:
— А кто будет первым?
— Можно это как-то без меня, — рассмеялся Элизар.
— Первый будет он, — невозмутимо ответил Эрнест. — А потом я тебя, может, и отвяжу, если будешь себя хорошо вести.
— Подходит, — хитро улыбнулась Кэти и начала расстегивать… штаны.
— Блин, Кэти! — возмутился Эрнест. — Опять ты за своё! Хватит издеваться!
— Ладно-ладно, — виновато присмирела Кэти и застегнула штаны обратно. — Что надо делать?
— Идём на кровать, чтобы ты снова не говорила, что тебе неудобно, — сказал Эрнест и, схватив её за руку, повёл в спальню.
Кэти легла на спину и расстегнула рубашку от пояса до груди, оголяя красно-чёрный шрам, покрывающий весь её живот от груди до косточек на бёдрах и растекающийся лучами на бока. Элизар сел на край кровати и, приложив одну ладонь к её животу, а вторую засунув под спину, закрыл глаза. Закрыла глаза и Кэти. Эрнест сел на кровать в изголовье и нежно погладил девушку по щеке. Кэти улыбнулась. Так они молча просидели около часа, и Эрнест с удивлением наблюдал, как шрам медленно исчезает прямо на его глазах: её кожа светлела, разравнивалась и сразу же становилась здоровой. Когда Элизар открыл глаза, от шрама не осталось и следа.
— Готово, — ласково улыбнувшись, сказал он.
Кэти открыла глаза и улыбнулась ему в ответ:
— Благодарю.
— Что ж, мне пора, — сказал Элизар, и Эрнест провёл его до двери.
Когда он вернулся к Кэти, она всё ещё сидела на кровати, опираясь на руки, и весело улыбалась.
— Ты обещал быть вторым! — игриво сказала она.
— Обещал, — невозмутимо ответил Эрнест и, подойдя к ней, погладил её по животику, а потом развернулся и пошёл в гостиную.
— Эрнест!!! — возмутилась Кэти.
— Всё потом, — бросил Эрнес, не глядя. — Мне надо написать письмо.
— Какое ещё письмо⁈
— Любовное, — съязвил Эрнест и закрыл за собой дверь.
В дверь тут же что-то прилетело и свалилось на пол. По звуку это была подушка. Эрнест усмехнулся и сел за стол писать письмо для Леона…
После того, как он занёс письмо Леону, ему всё же пришлось задобрить свою девушку, чтобы она согласилась на его новую просьбу: сгонять в Башню Тренировок за книгами для Снежки при первой же возможности…
Девушка подобрела и согласилась.
Вильгельм прибыл следующим вечером в сопровождении двух десятков гвардейцев графа Неррона на боевых грифонах. На этот раз гостей пришлось разместить во внешнем парке усадьбы, что создало им дополнительную линию обороны из грифонов, призванных сжирать всех, кто пересекал границу внешнего парка. Четверо гвардейцев остались на посту у грифонов, а остальные были приглашены в усадьбу на отдых.
Сразу же по прибытии Вильгельм созвал всех главных участников военного переворота на совещание. В их числе были Эрнест, Рик, Кэти, Леон и Снежка. Собрались они не где-нибудь, а в кабинете покойного графа.
К всеобщему удивлению, Вильгельм первым же делом содрал со стен все картины и вышвырнул их а коридор. Летели те далеко и останавливались обязательно с грохотом.
Совещание проводили стоя.
— Начну с хороших новостей, — заговорил Вильгельм. — У меня с собой есть документ, подтверждающий моё временное вступление в должность советника графини Ронетты сроком на один месяц. За этот месяц граф Неррон обещал собрать Совет Графов и утвердить постоянную должность нового советника. Он обещал эту должность тоже мне, но при одном условии: нам надо за месяц начать поднимать графство с колен, на которые его планомерно опускал Карл последние шесть лет. Если он будет доволен нашими результатами и увидит, что мы эффективно движемся в правильном направлении, то он нам позволит и дальше самим разбираться с внутренними делами графства.
«Значит, граф Неррон был его гарантией того, что наш военный переворот будет одобрен в высших кругах, — подумал Эрнест. — Интересно, какую цену он за это заплатил и есть ли в этой „цене“ наши жизни?»
Тем временем Вильгельм продолжал:
— Теперь плохая новость: Карла на казнь нам не отдадут. Над ним будет суд. На постановление суда у меня нет никакого влияния, да я и не знаю, сможем ли мы дотянуться до него после. К сожалению, я не смог решить этот вопрос а нашу пользу, потому что он сам перешел дорогу графу Неррону, сильно насолив своими проступка, и граф посчитал их угрозой безопасности всего Каррандра. Это всё, что я знаю. Подробностей мне не собщили, на суд не пригласили, но за происходящим по этому вопросу я собираюсь пристально следить.
Услышав, что казнь отменяется, Эрнест был даже немного рад, ведь он до сих пор не мог придумать, как бы так графине Ронетте на ней не присутствовать, чтобы не усугублять её психическое расстройство ещё больше.