— Леон, можно тебя на пару слов? — услышал он столь ненавистный ему сейчас голос и взорвался…
«Сама напросилась. Хочешь играть по-взрослому? Получай».
Он встал с кровати и быстрым шагом пошёл к двери. Отомкнул и резко открыл её, грубо схватил Ванессу на руку, втащил в комнату и, хлопнув дверью, снова закрыл её на замок. Ванессу он потащил за собой в спальню и, бросив её на кровать, залез сверху, упёршись на прямые руки и одно колено.
— Ты думаешь, я идиот, Ванесса? — начал холодно говорить он, глядя в её перепуганное лицо. — Ты думаешь, я не вижу, что я тебе нравлюсь и ты ищешь любой повод меня обнять, поцеловать или прижаться грудью. Я тебя просил не лезть на меня. Не раз просил. Да, ты красивая. Но тебе одиннадцать, твою ж мать! Что мне прикажешь с тобой делать? Семь лет за ручку ходить? Или что? Ты припёрлась ночью в мою спальню в одной ночной рубашке, зачем? На что ты напрашиваешься? — Леон нагнулся к её уху и зло прошептал: — Чтобы я изнасиловал маленькую девочку или как?
— Почему бы и нет? — услышал он уж слишком спокойный и равнодушный голос и замер.
Ванесса дотронулась до его лица кончиками пальцев, которые были холодные как лёд. Леон вздрогнул, начиная приходить в себя и осознавать, что он только что сорвался и поступил, мягко говоря, не очень красиво… Но следующие слова Ванессы повергли его в ужас.
— Как говорил тот мужик, что пытался изнасиловать меня, правда, не смог… — она злорадно улыбнулась и погладила рукой Леона по щеке — он почувствовал обжигающий холод, а на неё посыпались мелкие кристаллы льда. Ванесса убрала руку с его щеки — та мгновенно оттаяла — и обняла Леона, теперь уже касаясь тёплыми руками его обнаженной спины.
— Пока мы все играли в поимку Дэмиса, — продолжала она свой недетский рассказ: — «Сиськи уже выросли — и ладно». Да и детей я уже могу иметь. Уж лучше меня изнасилует тот, кто мне нравится, чем какая-то тварь, что избивала меня плетью, а потом решила, что ему этого мало, и наставила своё… мне в лицо. Да и какое это насилие, Леончик? Ты ж мне даже колечко подарил. Я всё равно уже твоя. Делай что хочешь. Мне всё равно. Я никому ничего не скажу, пока мне восемнадцать не исполнится. Никто ничего и не заметит, Леончик. Никогда не замечал, не заметит и впредь. Зато я не буду одна. Не велика цена.
Леон кое-как распрямился на одеревеневших руках и посмотрел на Ванессу. На её лице замерла странная улыбка, а в глазах плясали огоньки безумия. Ему показалось, что она сейчас истерически рассмеётся и забьется в припадке, но вместо этого она со спокойным равнодушием начала расстегивать пуговки на своей ночной рубашке.
«Что же я наделал⁈ — неподдельно испугался Леон, и это отразилось на его лице. — Я доломал её… Она сошла с ума… Что же мне теперь делать… Что мне делать⁈»
— Что ж ты испугался, Леончик? — равнодушно продолжала Ванесса. — Или у тебя девушек не было? Не знаешь, как это делается? Не переживай, я думаю, мы справимся.
Пуговки на её ночной рубашке закончились, и она потянулась рукой к его обнаженной груди. Леон отпрянул от неё как от огня и соскочил с кровати. Ванесса села и свесила ножки за край.
— Ну куда же ты, Леончик? — безумно улыбаясь, продолжала Ванесса. — Я не кусаюсь.
Леон понял, что всё, что он считал кошмаром до этого, просто меркнет на фоне того, что происходит сейчас.
Ванесса встала и подошла к нему. Лишь хотел он отступить назад, как осознал, что впервые в жизни пытается сбежать от проблемы, и замер.
«Ещё шаг назад — и на мне будет клеймо труса до конца моих дней! — разозлился он сам на себя и шагнул вперёд».
Он крепко обнял Несси и прижал её голову к своей груди, чтобы хоть как-то спрятаться от этого безумного взгляда.
— Прости меня, Несси, прости! — быстро заговорил он. — Перестань так говорить, не надо… Вернись, прошу, вернись… Я лишь хотел тебя напугать. Я не хотел тебя обидеть. Я никогда тебя не обижу. Я ничего тебе плохого не сделаю. Прости меня, прости. Вернись. Прости… Я не сделаю тебе больно… Прости…
Леон почувствовал, как Ванесса задрожала крупной дрожью и начала задыхаться. Он её отпустил и посмотрел на неё — её лицо было перекошено от ужаса, и она хватала ртом воздух, безуспешно пытаясь надышаться, как рыба, выброшенная на берег.
«Паника! — обрадовался Леон. — Это обычная паника!!!»
Он потащил её к кровати и усадил себе на колени.
— Это паника, — тихо приговаривал он, ласково поглаживая её по голове, как младшую сестрёнку, и снова прижимая к себе. — Это скоро пройдет… Пройдет… Слушай моё сердце… Просто слушай… И дыши со мной: раз, два, три, четыре — вдох, пять, шесть — выдох. Раз, два, три, четыре — вдох, пять, шесть — выдох. Слушай моё сердце, три, четыре — вдох…