Но не успел он разжать пальцы после рукопожатия, как его ладонь обхватили второй ладонью.
— Так и быть! — весело продолжила Несси. — Разрешаю тебе найти девушку, пока я не подрасту!
— От же ж зараза малолетняя! — возмутился Леон.
— Потренируешься пока на ней, — хихикая, продолжила она, — чтобы потом, когда я вырасту, мне не было больно. Ты же обещал.
Леон покраснел и выдернул свою руку и, отвернувшись, встал.
— Зачем ты надо мной издеваешься? — горько спросил он. — Чем я это заслужил? Скажи мне? Мне что, надеть на себя ошейник и дать тебе от него цепь? Тогда ты успокоишься?
— Прости, Леон, — Ванесса обняла его со спины. — Я не хотела тебя обидеть. Это была шутка. Честно. Плохая шутка.
— Уходи, — холодно ответил он. — Встретимся завтра за завтраком, а до этого оставь меня в покое. Наш договор остается в силе, как и мои остальные обещания тебе, но не более того.
Ванесса отпустила его и ушла.
«Нахрена я опять на неё вызверился? — схватился за голову Леон, как только за Ванессой закрылась дверь. — Наверное, я сошёл с ума! Точно! Я просто сумасшедший! Это всё объясняет! — Леон истерически заржал. — Я сумасшедший неадекват! Ха-ха-ха… Это всё объясняет! Ха-ха-ха… Вот оно что! Ха-ха-ха…»
Когда Леон устал смеяться, он плюхнулся на кровать. Потом лёг, уставившись в потолок.
«Слишком светло. Лень свет гасить, — отрешённо подумал он и закрыл глаза согнутой в локте рукой. — Вот ты какое, сумасшествие… Оказывается, свихнуться не так уж и страшно… А я боялся… Сумасшедшим быть хорошо… легко…»
На мысли, что ему легко, Леон и уснул.
Утром он позавтракал с Ванессой в столовой на первом этаже, а потом вернулся к себе. За это время они обменялись лишь приветствиями и ели молча. После полудня Леон вспомнил, что забыл отдать отцу письмо Эрнеста. Отнёс письмо и завалился дальше на кровать бездумно валяться. Ему не было скучно. Ему было плохо: бросало то в жар, то в холод, иногда било крупной дрожью, но он всё это напрочь игнорировал и просто лежал поверх покрывала на кровати, не желая с этим не ничего делать, не желая никого видеть.
Когда пришло время ужина, он встал, закрыл дверь гостиной на замок и вернулся в кровать.
«Сегодня я никому больше ничего не должен», — отрешённо подумал он и снова бездумно уставился в потолок. Вскоре уснул.
Среди ночи он проснулся оттого, что ему сделалось ещё хуже: жар усилился и начала раскалываться голова. Она у него разболелась настолько, что ему казалось, что его глаза сейчас выкатятся из орбит, а изо рта непроизвольно потечёт слюна. Промучился он так до самого рассвета, катаясь по кровати, как уж на сковородке, и еле сдерживая себя, чтобы не застонать от боли.
На рассвете боль немного подутихла, и он смог забыться сном без сновидений. Через несколько часов он проснулся оттого, что его снова бьёт озноб, и решил всё же укрыться одеялом. В следующий раз он проснулся от ощущения, будто тонул в холодной горной реке — вся его одежда, простыня и одеяло были мокрые насквозь.
«Это отвратительно, — подумал Леон. — Мерзко».
Он встал с кровати и, пошатываясь, добрался до гардероба. Переоделся и, прихватив более-менее сухое покрывало с кровати, побрел в гостиную. Но не успел он устроиться на диване, как в дверь постучали.
— Ваше Благородие, с Вами всё хорошо? — услышал он взволнованный голос служанки.
«Если я сейчас не открою, то сюда целая толпа набежит», — раздражённо подумал он и встал.
Пока он дошёл до двери, к нему снова постучали.
— Ваше Благородие, с Вами всё… — не успела договорить служанка, как Леон резко распахнул дверь и раздражённо сказал:
— Да! Со мной всё в порядке! — и захлопнул дверь обратно.
Когда он проснулся в следующий раз, за окном были глубокие сумерки, а в кресле напротив дивана сидел его отец и читал какой-то документ.
— Зачем ты пришёл? — раздражённо спросил Леон.
— Почитать тебе сказку на ночь, — усмехнулся он.
«Да иди ты!» — мысленно послал он отца и повернулся к нему спиной.
— Ты давай, отсыпайся поскорее, — добродушно сказал отец, — а то твоя невеста без тебя совсем загрустила.
— Она меня достала, — буркнул Леон, не оборачиваясь.
— И чем же? — удивился отец. — Такая милая и воспитанная девочка.
— Да каким местом она воспитанная⁈ — вспылил Леон и, развернувшись лицом к отцу, сел на диване. — Воспитанные девочки не виснут на парнях с утра до вечера и не преследуют их по пятам!!! Она меня даже на час оставить в покое не может!!!
— Ах, вот оно что, — съязвил отец. — Тебя подкосили дела сердечные.
— Да какие ещё дела сердечные⁈ — вскочил Леон. — Ей одиннадцать всего. Одиннадцать! Какие могут быть у нас дела⁈ Лучше б ты меня на младенце женил! Я бы хоть понимал, как с ним себя вести.