— Почему ты молчишь, Леон? — грустно спросила она. — Теперь увидел, что я некрасивая, и не пригласишь? Ну ладно, что поделаешь…
— В смысле, не приглашу? — удивился Леон, наконец придя в себя. — Приглашу, конечно! Я и сам весь в шрамах, и что теперь?
— Да? — с надеждой в голосе спросила Ванесса и, подняв голову, посмотрела ему в глаза.
— Что «да»? — не понял Леон. — Тебе мои шрамы показать?
— Покажи, — смущённо ответила девочка.
— Я ты потом ко мне на свидание не передумаешь идти? — с сомнением в голосе спросил Леон.
— Нет, конечно! — возмутилась Ванесса.
— Вот видишь, — улыбнулся он. — А сама подобные глупости спрашиваешь. Я выйду, а ты одевайся и приходи меня разглядывать.
— Хорошо, — засмущалась Ванесса и снова спрятала лицо в рубашку.
Леон её чмокнул в макушку, встал и, выйдя за дверь, закрыл её за собой. Он сделал несколько шагов от двери и замер. У него в голове сражались две мысли, и он всё не мог остановиться на одной из них, чтобы обдумать.
«Да как они смели так бить девочку, чтобы такие шрамы остались!!! А я, оказывается, могу с ней нормально общаться, если считаю пятилетней… Да их казнить за это мало!!! И обнимать могу, и даже целовать, как сестру… Дрессировка⁈ Да как он посмел дрессировать человека⁈ Да и не простого, а дворянских кровей⁈ Выродок хренов!!! Может, я и справлюсь, если перестану в ней видеть молодую девушку, пусть и сестру, а просто буду считать её дитём малым?..»
На этой мысли дверь за его спиной отворилась, и Леон обернулся, пытаясь прогнать эту кашу несвязных мыслей из головы и вернуться в настоящее.
Ванесса вышла в гостиную, смущённо посмотрела на Леона исподлобья и отвела глаза.
«Начинается… — мысленно вздохнул он. — Это она меня теперь всё время смущаться будет из-за того, что я её видел полуобнажённой? Ну видел я её спину, ну что в этом такого? Ладно, может, со временем пройдёт…»
— На спине у меня шрамов нет, — ответил Леон, снимая рубашку. — Но есть на лице, руках, животе и груди.
Ванесса перестала смущаться и, подойдя поближе, взяла его за запястье и начала крутить его руку и с интересом разглядывать.
— А этот от чего? — спросила она, указывая на длинный узкий шрам на левой руке.
— От катласа.
— А что такое катлас?
— Меч такой изогнутый. Чем-то похож на саблю, но короче.
— Ясно. А вот этот?
— Тоже от катласа. Да и вообще, почти все шрамы на мне с тех времён, когда я служил на корабле графини Дэйнеры. У нас не было лекаря там. Сами себя перевязывали. Да и мази магические были не всегда…
— Ты⁈ Служил⁈ — удивленно воскликнула Ванесса и уставилась на него. — Когда успел⁈
— Ну… — смутился Леон. — Этой весной. Из-за этого я и опоздал к тебе… Но мне надо было… старый долг отдать… В общем, я ей был должен ещё до тебя… Извини меня…
— За что? — неподдельно удивилась Ванесса.
— Ну… За то, что опоздал… И это… За то, что из-за меня на тебе эти шрамы появились…
— Ты действительности так считаешь? — грустно спросила она, проникнув головой.
— Да твёрдо ответил Леон.
Ванесса тут же воспряла духом и заявила:
— Да не переживай ты так, братик! Я бы всё равно рано или поздно оступилась и была бы наказана! Так что твоей вины здесь нет, просто совпало.
Ванесса широко улыбнулась, а у Леона в голове слово «братик» вызвало новый условный рефлекс: «Братик — это намёк на семью, о которой говорил Эрнест, и на поиск защиты, о которой говорил отец. То есть ей сейчас тревожно и надо её защищать. А что делают пятилетние дети, когда им страшно? Подбегают и обнимают взрослых, прячутся за ними или лезут на ручки. Короче, я понял! Мне сейчас надо её обнять, чтобы она себя почувствовала в безопасности!»
— Неубедительно, — скептически посмотрел на неё Леон. — Не верю я в совпадения.
Ванесса нахмурилась. Он бережно схватил её за руку и, притянув к себе, развернул спиной и обнял.
— Что ты делаешь? — возмутилась Ванесса и попыталась высвободиться, но её крепко держали.
— «Братик» прикрывает твою спину, — усмехнулся Леон.
— Чтобы шрамов не было видно? — грустно спросила Ванесса.
— Чтобы новые не появлялись, — невозмутимо ответил Леон.
Ванесса перестала выдираться и замерла на несколько долгих мгновений, а потом обняла его руки и потерлась макушкой от грудь.
— Братик лучше всех! — весело заявила она.
«То есть сработало?» — неуверенно подумал Леон.
Через полминуты, показавшиеся ему вечностью, ему так стоять надоело.
— Так! — возмутился он её отпуская. — Идём уже!