«Сиди уже», — мысленно ответил грифон.
«Благодарю», — искренне подумал я, ведь действительно тут хорошо устроился.
— Я бы почитала, — первой нарушила молчание Настя.
— Хорошо, — согласился я. — Он где-то дома должен быть. Я его оставлял, когда уходил на Совет.
— Собирался вернуться? — удивилась Настенька.
— Ну да! — вдруг возмутился я. — Мне же лес чинить надо было.
Я, конечно, безответственный, но всё же хочу верить, что не безнадежный, и совесть у меня всё же есть.
— Ясно, — улыбнулась она, а мне показалось, что только от одной фразы, что я собирался тогда вернуться, ей стало радостнее.
— Я тоже бы хотел почитать, — прервал наши нежности Мирияр. — Так что там на счёт стихий?
— Факел может преобразовывать магию в одну из четырёх стихий, — серьёзно ответил я и зажал артефакт в руке вертикально, отставив чуть в сторону от себя. — Огнём я здесь никого не удивлю, но, пожалуй, с него и начну.
Вспыхни ты ясно
Пламенем красным,
Жарким, но нежным
И неопасным.
Я сделал особое ударение на последнем слове, и над верхним концом Факела вспыхнул небольшой красный огонёк. Правда, он теперь скорее напоминал свечу, чем факел, пусть и без фитиля.
— Ух ты! — обрадовалась Настенька. — А потрогать огонь можно? — и уже потянула к нему руку.
— Ты чего⁉ — возмутился я, уводя свою руку ещё дальше. — Это же настоящий огонь, ожог же будет!
«Как дитя малое, ей-богу!» — подумал я, на что вдруг мне мысленно ответил грифон: «А она и есть как дитя сейчас».
Я на него удивлённо уставился и, не стесняясь, мысленно спросил: «В смысле?».
Грифон лишь презрительно фыркнул, но больше ничего не ответил.
— Можешь задуть, — вслух сказал я Настеньке, возвращая Факел обратно.
Она на него дунула и пламя погасло.
«Дитя так дитя, — сдался я этой мысли. — Значит, буду командовать, пока не „повзрослеет“».
Не то чтобы я особо разбирался, что делать с «детьми», но мать мною всегда командовала, чтобы я не лез куда не надо, так что как минимум это я знал.
— Настя, подставляй ладони, — весело сказал я.
Она даже послушалась!
Лейся водой,
Будто дождём,
И ороси
Землю кругом.
Из Факела начало вылетать что-то среднее между фонтаном и туманом, и, естественно, всё пролилось мимо ладоней, ведь я его забыл перевернуть «лейкой» вниз. Настенька захохотала, а Мирияр скептически спросил:
— Ты надо мной издеваешься?
— Я упражняюсь, — невозмутимо ответил я и, направив Факел ему в лицо, быстро проговорил:
Ветром подуй
Сильным, могучим,
Тем, что уносит
Печали и тучи.
Ветром его, конечно, не сдуло, но перья на грифоне затрепыхались.
«Чёрт! Прошу прощения!» — виновато посмотрел я ему за спину и быстро развернул Факел «ветром» вверх, но грифон оставался равнодушным, и я снова сделал невозмутимое лицо.
— Осталась земля, — сказал я и перевернул Факел, из которого до сих пор дул ветер, во всё ещё выставленные Настенькины ладони.
— Прохладный, — сказала она, а я прочитал новое заклинание:
Пепел просыпь
Ей на ладони,
Пусть улыбнется,
Коль его тронет.
Из Факела посыпались серые хлопья, а Настенька действительно улыбнулась. Но это была не моя магия, а её…
— Я не земледелец, поэтому могу только так, — сказал я, разглядывая небольшую горсть пепла у неё на ладонях, а потом резко скомандовал: — Сгинь!
Пепел сыпаться перестал, и я бросил Факел обратно Мирияру.
— Это всё, что я могу, — честно признался я. — Как видишь, что всё бесполезно в нашем случае. Я могу приказать Факелу сделать лишь что-то неживое, но не дать чему-то жизнь.
Мирияр спрятал Факел обратно в карман и печально сказал:
— Я и этого не могу. Мне нечего тебе показать.
Он скрестил руки на груди и задумался.
Настя вытрусил пепел из ладоней на мостовую и вытерла руки о свои штаны.
«Точно как дитя!» — убедился и ещё раз и мысленно поблагодарил грифона за подсказку.
Я тоже задумался.
«На чём мы там остановились до отъезда? Помню, я ему тоже пожаловался на невозможность создать жизнь Факелом. И что он мне ответил? А!»
— Слушай, Мирияр, — первым я нарушил вновь затянувшееся молчание. — Наверное, это прозвучит странно, но может, ты сможешь найти с помощью Факела или ещё как Душу Сгоревшего Леса?