«Она успела к своим! — подумал я, но облегчения эта мысль мне не принесла. — А что, если бы не успела⁈ Я бы даже не знал, где её искать. Никто бы не знал…»
Вернулась девушка Настя домой, зажила-затужила и уж было снова забыла о принце, но он снова за ней пришёл и забрал её себе. Обрадовалась она, но тужить не перестала.
Живёт теперь девушка Настя и всё думает да гадает: на кой она принцу такая сломанная сдалась — без сердца да без Души?
На том и сказочке о самоуверенной и самовлюблённой девушке Насте конец, а кто слушал — молодец.
«Переставай винить себя! — мысленно уже орал я на неё. — Слышишь⁈ Не твоя это вина, что я тебя сломал!!!»
Прости, Марк, что я тебя донимала всё это время, что напрашивалась, что оказалась такой слабой и сломалась. Но и отпустить я тебя уже не могу. Без тебя я умру. Прости, что сломала тебе жизнь. Жил бы без меня и не тужил. Прости.
«Не за что мне тебя прощать…»
Я всё сидел и подпирал дверь, повесив голову и опершись руками на колени. Руки уже не дрожали, паника отступила, но что делать, я не знал. То, чего я всё это время боялся, меня окончательно догнало — я сломал жизнь другого человека. Сам сломал, своими же действиями и своим бездействием, и мне даже в этом никто не помогал. Ладно бы чужого человека, жил бы с угрызениями совести, а то и вовсе забыл. Так нет, сломал дорогого мне человека. Что я там говорил? Не бессердечный я? Как же! Бездушный и бессердечный! Даже сейчас у меня ничего не болит, а, наверное, должно болеть сердце? Или что болит в таких случаях? Не знаю…
Я всё надеялся узнать от кого-то, что я делаю не так. Тогда я бы смог исправиться, смог бы начать поступать иначе, но из её письма выходило, что я делал всё правильно, кроме того, что пару раз ушёл без предупреждения и записку не так написал. А во всём остальном виновата лишь она: от начала и до конца.
Я поднял дневник с пола и встал.
«Значит, её истерики будут продолжаться, — удручённо думал я по дороге к кровати. — И всё, что я могу с этим поделать, это просто „не уходить“? Но это не выход!»
Я с досады бросил блокнот на тумбочку и, уставившись в потолок, заорал во всё мысленное горло:
«Я хочу вернуть ей Душу!!! Слышите⁈ Вернуть хочу её Душу!!! Её родную! Чтобы она была веселой и жизнерадостной, как и прежде!!! Скажите мне, куда за ней идти — и я пойду!!!»
— Можешь сходить в Дремучий лес, — услышал я знакомый голос справа.
Я посмотрел в сторону кровати и увидел на ней свою старую — в смысле, молодую — дремирскую знакомую с белыми косами.
— Ты кто? — на это раз я всё же решил сначала задать давно мучавший меня вопрос.
— Ярина, — улыбнулась девушка и встала с кровати.
Ростом она была мне до подбородка и смотрела на меня снизу вверх. Странно как-то так смотрела, будто хотела что-то сказать, но не решалась, будто хотела обнять, но не могла себе позволить.
— Зачем ты здесь? — всё же спросил я.
— Так ты же меня позвал, — ткнула она меня пальчиком в мою щеку и хихикнула. — Милый такой.
Я чуть не разрыдался от её прикосновения. Уж не знаю почему, но было в нём что-то до боли родное и забытое.
Она, видимо, заметила моё смятение и резко одёрнула руку.
— Отправить тебя в Дремучий лес? — серьезно спросила она. — Может, ты там и найдешь Настину Душу. Она ошибается — её Душа не у тебя. Ты, милый мой, отвергал её душевное тепло всю дорогу, и утекло оно в Иномирье, а там и выросло в новую Настю.
— Да, веди! — не задумываясь, ответил я.
— Но тут есть две проблемы, — продолжала Ярина. — Первая: это может быть совсем другая Настя, которой ты не мил будешь вовсе.
— Подходит.
— И вторая: ты можешь оттуда не вернуться, и даже я не смогу помочь, — с болью в голосе сказала она. — Уверен, что это дороже твоей жизни?
— Уверен. Веди.
— Можно я тебя обниму на дорожку? — робко спросила Ярина.
«А я не ошибся, — усмехнулся я, — она действительно хотела меня обнять».
— Обнимай, — улыбнулся я, но, сам не зная почему, обрадовался этому предложению.
Она меня обняла и прижалась головой к груди, а я замер, не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться. Мне даже показалось, что моё сердце тоже остановилось. Пока я пытался понять, её объятия тёплые или холодные, мои ноги начали подкашиваться, а в глазах темнеть, будто начали угасать мои шаровые молнии, хоть я и всё ещё отчетливо слышал их негромкое гудение.
— Ложись спать и проснёшься в Дремучем лесу. У тебя будет время до второго рассвета. Найти Настю и спрячь её от всех. Не отдавай никому. Не ошибись. Будешь бежать — не оглядывайся. Не ешь там и не пей ничего, кроме того, что найдешь в этом доме. Мне пора.