Орэн умолк, молчало и древо, и Лес вокруг. Он убрал руку и встал. Потянулся и подумал: «Я сказал всё, что хотел сказать. Честно сказал, как есть. Осталось только ждать и надеяться, что мы не ошиблись с нашими догадками и выбором. А если и ошиблись, то пойду завтра искать другое дерево. А если снова не выйдет, попробую ещё раз обсудить это с Марком. Может, Факел мне в этом как-то поможет».
На этой мысли Орен сел обратно под дерево, но оперся уже о него спиной и снова закрыл глаза. Сидел он так долго, где-то с час, а может и больше, всё пытаясь гнать прочь любые мысли и внутренне прислушиваться и дереву, и окружающему его Лесу. Когда он уже начал клевать носом от бездействия и умиротворенной обстановки вокруг, вдруг в его голове вспыхнула фраза:
«А для тебя деревья вокруг не священны?»
Он и сам не понял, была ли это его мысль или чья-то ещё. То же самое было и с грифоном, когда тот впервые с ним мысленно заговорил: Орэн даже не понял, что то грифон с ним разговаривает, а не он сам с собой ехидничает. На этот раз он решил сразу же ответить на «свою» мысль и посмотреть, что будет.
«Нет, не священны, — честно признался он. — Я не знаю, что они имеют в виду под этим словом. Для меня все деревья — просто деревья. Я лишь считаю, что деревья здесь более ценны, чем деревья за границей Дремира. Только и всего».
«Тебе надо поговорить с Душой Леса. Он здесь решает — кому, когда и где расти», — снова вспыхнуло у Орэна в голове, и он решил, что всё же у него появился собеседник.
«Благодарю за совет, — искренне ответил он. — Вы не могли бы мне подсказать, как его найти?»
«Я могу тебя отвести, но ты можешь не вернуться. Как тебе вернуться, я не знаю».
Орэн задумался, не особо стесняясь подслушивающего его мысли собеседника: «Марена меня за это по головке не погладит. Но что я могу сделать, если каждый раз приходиться на кон ставить собственную жизнь, чтобы осуществить то, что считаю должным? Ничего другого у меня нет. У меня есть только я. Да, она говорила, что у меня теперь есть и она, но это не значит, что я намерен распоряжаться её жизнью по собственному усмотрению. Прости, милая, но мне до́лжно».
Орэн глубоко вдохнул и шумно выдохнул, а потом подумал:
«Я принимаю ваше предложение. Прошу, отведите меня к Душе Леса».
«Дай руку, отведу», — ответили ему.
Орэн открыл глаза, встал, дотронулся до дерева правой ладонью и снова закрыл глаза. Сначала ничего не происходило, но потом ему сделалось невыносимо больно, и он чуть не заорал. Ощущение было сродни тому, что он испытал много месяцев назад, когда его прошила молния, отошедшая от ствола Древа Мира, но на этот раз он не горел изнутри, а почувствовал, будто от каждой клеточки его тела что-то наживо оторвали, а потом его Душу за руку вырвали из тела. Но следом он почувствовал необъяснимую лёгкость, и боль вмиг исчезла.
Орэн открыл глаза и заозирался по сторонам. Он оказался посреди зелёной лесной поляны, залитой ярким солнечным светом. Под его ногами шелестела невысокая трава, едва ли доходящая ему до щиколоток, а вместе с ней покачивались и нежно звенели на ветру голубые и белые колокольчики. Поскрипывали стволы высоченных деревьев, окаймляющих поляну по кругу. Таких высоких, что их кроны и не разглядеть за редкими белым облаками. Было по-утреннему свежо.
Ни на поляне, ни за деревьями он так никого и не разглядел и принялся молча ждать.
«Мне кажется, я уже умер, — усмехнулся Орэн. — Теперь мне даже нечего предложить собеседнику».
— Ты можешь предложить свою Душу, — меланхолично послышалось сразу отовсюду.
— И что я получу взамен? — сразу же заинтересовался Орэн — в нём проснулся торговец, и он пошёл торговаться, намереваясь продать свою Душу подороже, если уж до этого дойдет.
— Вырастишь дерево, — незаинтересованно ответили.
«Видимо, со мной говорит Душа Леса», — подумал Орэн и тут же получил этому подтверждение:
— Она самая.
— Я думал, что для того, чтобы вырастить дерево, нужна Душа древа, а не человека, — начал пререкаться Орэн.