— Ой! — спохватилась Марена и спрятала кочергу за спину.
Орэн рассмеялся, подошёл и обнял её.
— Я ужинать не буду. Сразу спать, — чмокнул в нос и отпустил.
— Точно не будешь? — с сомнением спросила она. — Может, чаю?
— Ничего не надо, благодарю, — ответил он и присел на скамью разуться.
— Ну ладно… — ответила Марена и ушла.
Орэн расслабляться не стал и в меру бодро стянул перчатки и сапоги. Начал отстегивать портупею и только сейчас понял, что его меч остался в грифоньей сумке.
«Точно заподозрит неладное, — мысленно наругал он себя за беспечность. — Но уже так и будет».
До спальни он добрался без происшествий, по пути отметив, что Марена преспокойно себе ужинает и на него не косится, снял доспехи и завалился спать.
Наутро он чувствовал себя намного лучше, а к полудню окончательно пришел в себя и сразу же отправился в Пожарище, как только отсидел все уроки в школе. Присел рядом со вчерашним собеседником, дотронулся до него рукой и заговорил.
— Здравствуйте.
«Здравствуй, — ответил обугленный отросток. — С чем пожаловал?»
«Я вчера говорил с Вещим Лесом, и мы с ним заключили договор, что он разрешает прорасти в этом Лесу одному дереву, если я свяжу свою Душу с его Душой. Моя жизнь будет зависеть от жизни Поросли, и наоборот. Я бы хотел узнать, согласны ли вы связать свою Душу со мной и прорасти, если мы с моим другом найдем вам подходящее тело?»
«Согласен».
«Благодарю, — искренне обрадовался Орэн. — Я вернусь сюда со своим другом, когда он очнётся. Думаю, это будет не раньше, чем через два рассвета».
«Буду ждать», — ответило дерево, и Орэн убрал руку.
Он встал, вернулся на дорогу и облегчённо выдохнул.
«Успел. Теперь, Марк, карты тебе в руки».
На этот раз он просил грифона его подождать и сразу же вылетел домой — ему жутко захотелось побыть с семьёй, ведь теперь он понимал, что как только дерево прорастёт, его жизнь перестанет полностью от него зависеть.
Часть 4
Глава 10. Откат
На следующий день.
Я проснулся оттого, что меня что-то сводило с ума. Открыл глаза, уставился в Настенькину полуобнаженную грудь и понял, что это было — её обворожительный запах. Долго я не думал, обнял Настеньку и притянул к себе поближе, уткнувшись носом в предмет моего обожания, но меня тут же бесцеремонно оттолкнули и воскликнули:
— Ты проснулся!!! Ура–а-а!!! Проснулся!!!
Эта взбалмошная особа окончательно высвободилась из моих объятий, толкнула меня, переворачивая на спину, и уселась сверху, пристально глядя мне в глаза.
Я так и не понял, что это было, но манёвр мне понравился, и я снова притянул её в себе.
— Ты проснулся, — шептала она, глядя мне в глаза, и всё не давала себя поцеловать.
— А не должен был? — сдался я и отпустил её.
Меня всё же поцеловали, а потом ещё и заявили:
— Ты три дня спал!
— Как три дня⁈ — удивился я, пытаясь вспомнить, что было вчера, но ничего не припоминалось. — А что я делал до этого? — решил уточнить я.
«Я вроде завязал и больше не пью, — с сомнением подумал я. — Да и вряд ли бы я нашёл способ напиться до чёртиков в Дремире, да ещё и так, чтобы совсем уж ничего не помнить».
Тут удивилась Настенька:
— Ты что, ничего не помнишь?
— Не особо, — честно признался я.
— Тогда иди ты в баню! — засмеялась она и слезла с меня, а потом игриво добавила: — И будем освежать твою память.
Я уж было хотел обидеться, но потом мне показалось, что я уже где-то уже подобное слышал.
Тем временем, Настенька спрыгнула с кровати и, обронив на ходу «Растоплю — позову», скрылась за дверью прямо так, в ночной рубашке. А я, наконец, понял, что она имела в виду: меня действительно отправили помыться, а потом и вспомнил её прошлую полушутку про «пыльных мужиков я лечить не собираюсь». Вспомнил я это молниеносно и даже успел резво соскочить с кровати, чтобы попытаться её успеть поймать, пока она не выбежала в таком виде на улицу. Баня была хоть и на нашем дворе, но к дому не примыкала.
Вскочить-то я вскочил, но тут же в глазах потемнело, ноги подкосились, и я рухнул на пол, лишь успев выставить перед собой руки, да и те меня подвели. Зато это было достаточно громко, чтобы Настенька не выбежала на улицу, а вбежала ко мне обратно.
'Не знаю, что я успел натворить вчера, но сегодня меня точно засмеют, — думал я, опершись на локоть одной рукой и пытаясь оттолкнуться от пола другой, чтобы хотя бы сесть. Сесть я не успел, и меня так и застали — мордой в пол, но Настенька почему-то не засмеялась, а испугалась и помогла мне усесться, опершись спиной о край кровати.