Его грифон спикировал прямо перед нами, так что нам пришлось довольно резво останавливаться, да ещё и успокаивать своих коней, чтобы они нас не посбрасывали на землю. Но на этом Мирияр не успокоился. С грифона он слазить не спешил, а, сняв маску, лишь посмотрел на нас сверху вниз и грозно спросил:
— Что это за дебош вы устроили посреди бела дня?
Я лишь широко улыбнулся.
Мирияр вздохнул.
Я глянул на Настю — она потупила взгляд и засмущалась.
— Но сработало же! — весело сказал я, снова обернувшись к Мирияру. — Показывай дорогу к своему дереву!
Он снова вздохнул и надел маску. Марена помахала нам ручкой, и они взлетели. Мы поскакали следом и через полчаса были на месте.
— И что мы будем делать? — спросил я, усаживаясь на землю перед деревом, на которое указал Мирияр, и устраивая Настеньку поудобнее у себя на коленях.
— Это ты мне скажи, — ответил Мирияр. — Вот тебе и Факел в руки! — после чего этот самый артефакт мне и потянул.
Я взял Факел, повертел его в руках и засунул в карман куртки, а тем временем Мирияр тоже вполне удобно устроился на пледе в обнимку с Мареной.
— Я ещё не успел подумать, — широко улыбнулся я, — поэтому я буду обниматься и думать прямо сейчас.
— Мне кажется, что ты будешь думать не о том, — хихикнула Настенька, а за ней и Марена.
— Позовешь, когда надумаешь, — равнодушно ответил Мирияр и растянулся на пледе, закинув руки под голову и закрыв глаза.
Марена ещё некоторое время посидела чинно, но потом устала прятать глаза, считая себя здесь третьей лишней, и прилегла на плед рядом с Мирияром, положив тому голову на грудь.
— Теперь мы тут одни, — шепнул я Настеньке полез к ней целоваться.
— Я всё слышу, — напомнил о себе Мирияр, но ответить мне ему было нечем — я был занят.
Я надеялся на Настенькино благоразумие и всё ждал, что меня сегодня кто-то остановит и заставит заняться делом, но ей в полной мере передалось моё бунтарское настроение и… Через полчаса первым сдался Мирияр.
— Так, Марк, найдешь меня, когда я тебе понадоблюсь, — сказал он, вставая и подавая Марене руку. — Идём, пусть они тут сами развлекаются.
«Хорошо иметь нестеснительную девушку и догадливого друга», — подумал я и продолжил «развлекаться», не попрощавшись. Вот не хотелось мне сегодня делать ничего полезного от слова совсем. Я и не делал…
На Пожарище мы пробыли до заката: катались, гуляли, общались, обнимались… Я всё хотел поверить, что здесь может быть также, как и там — так же жизнерадостно. А ещё я хотел проверить, всё ли я «вернул» и «дочинил» на это раз. Понятное дело, что за день ни в чём не убедишься, но в прошлый раз её внезапные смены настроения были довольно частыми, так что всё же была велика вероятность, что я их замечу в течение дня, если снова что-то пойдет не так.
На закате Настенька заявила:
— Давай останемся здесь на ночь!
Не то чтобы я был против, но всё же решил уточнить:
— А с конями что будем делать?
— Я взяла для них и еду, и воду. Покормим, стреножим. До утра с ними ничего не случится.
— Может, ты и для нас еду взяла? — поинтересовался я.
— Не-а, — весело ответила она. — Но можешь овса пожевать.
— Пожалуй, до утра со мной и без овса ничего не случится, — по-доброму передразнил её я. — Ладно, идём, что ли, коней кормить, пока светло.
— С тобой и ночью светло. Лучше давай закат дальше смотреть!
— Закат так закат, — согласился я.
Я сегодня добрый — соглашаюсь на всё.
Закат был красивый, но смотрел я на него недолго. Мне больше нравилось смотреть на Настеньку. Потом мы всё же покормили коней, и я предложил «не смотреть» на сногсшибательное звёздное небо.
К середине ночи я всё же подрасслабился и убедил себя, что сегодня с Настенькой всё хорошо, а значит, можно и поспать. Утром она проснулась тоже в хорошем настроении, и я мысленно выдохнул с некоторым облегчением.
«Похоже, мой бунтарский план удался!» — воодушевленно подумал я и решил сегодня «проверить» её в домашней обстановке, а лесные дела уже оставить на завтра.
Вряд ли Мирияр будет доволен такой моей безответственностью по отношению к Лесу, но что есть, то есть. Я считаю, что прежде, чем взваливать на плечи новую ответственность, надо разобраться с той, что есть — взбалмошной и с косичками.