Орэн глянул на Факел, но он каким был, таким и остался. Разве что обслюнявленным стал.
«Похоже, ничего не произошло. Но благодарю тебя за помощь!»
Он встал и, вытерев Факел об штаны, засунул его обратно в карман куртки.
«Полетели обратно. Буду дальше думать, как…»
«Как помирать? — грозно спросил грифон. — Что тут думать? Буду рада помочь! Хоть сейчас!»
«Пожалуй, пока откажусь», — усмехнулся Орэн и, погладив грифона по шее, залез в седло.
На этот раз он приземлился на грифоне у дома и, оставив того «сторожить» калитку, пошёл докладывать безрадостные известия.
Марк с Настей уже сидели на лавке под окном и что-то тихо обсуждали, а Марена хлопотала у печи.
— В общем, новости у меня две, — заявил Орэн, переступая порог гостиной, и все на его обернулись. — Росток через дырявый Факел расти не будет. Надо его починить до того, как сажать. Но! Древо говорит, что обережная вязь охраняет артефакт только от вредоносного воздействия, но не созидательного, да и что она ему расти мешать не будет, а скорее наоборот — оберегать.
— Давай Факел сюда, — сказал Марк, вставая и подходя к Орэну.
— На, — Орэн достал артефакт из кармана и протянул Марку.
Марк прокрутил его между пальцами, как ручку, и проговорил:
Ты полым был,
Века служил.
Настал сей час,
И ты погас.
Служи теперь
Ты новой жизни,
И брешь свою
Ты зарасти.
Для древа стань
Опорой новой,
Чтобы могло
Оно расти.
Последние слова он сказал с особой интонацией, а потом ещё несколько долгих мгновений придирчиво вертел Факел в руках, после чего же отдал Орэну обратно со словами:
— Держи и выдыхай, друг, а то на тебе лица нет.
Орэн взял артефакт, и всё ещё не понимая, что сейчас произошло, на него уставился — дырки в нём больше не было.
— Но как⁈ — ошарашенно поднял глаза он на Марка.
— Когда ты сказал про «созидательное воздействие», — усмехнулся Марк, — я, наконец, допёр, что мы делаем не так. Всё же было просто — нам надо было просто поменять «форму» Факела. Вот я и поменял. Даже вышло. Так что, — он похлопал Орэна по плечу. — Бери завтра Факел и жену. Встречаемся после полудня у Древа. А мы с Настей накопаем земли в Священном Лесу.
— Ага, действительно! — рассмеялся Орэн и понял, что это нервное. — Куда уж проще! Надо было «просто» поменять форму древнего артефакта! И часто ты этим занимаешься?
Марк вздохнул и обернулся к Марене:
— Исцели своего мужа до завтра, ладно? Он мне нужен вменяемым всё же.
— По рукам, — хихикнула Марена.
— Настя, идём! — скомандовал Марк и вышел в сени.
Когда все гости ушли, Орэн устало уселся на лавку и, облокотившись на стену дома, закрыл глаза.
«Даже не знаю, радоваться тому, что это уже завтра или нет. Наверное, я всё же идиот… Не надо было заключать тот договор. Но уже поздно… Теперь в эту игру надо играть до конца, и с выбранного пути не свернёшь… Они же здесь чужих детей не бросают… Надеюсь, нет… Надеюсь, это не просто слова… По крайней мере, у них будет больше, чем у меня — у них будет мама… Чё-о-орт… Я точно идиот… Ведь давал же себе слово, что своих детей никогда не брошу. И почему всегда проще сдержать слово, данное другим, чем себе?..»
— Тебя что-то беспокоит? — тихо спросила Марена, присев рядом вполоборота на лавку и взяв его за руку.
— Беспокоит, — честно сознался Орэн и, усмехнувшись, добавил, — что я, похоже, всё же идиот.
— Ну, это мы и так знаем, можешь не беспокоиться. — хихикнула Марена. — Рассказать не хочешь?
— Не сегодня, — устало ответил Орэн.
— Я могу тебе чем-то помочь? — с заботой в голосе спросила Марена.
— Можешь меня обнять.
— И не отпускать до самой вечерней тренировки?
— Ага.
Марена пересела к нему на колени и крепко обняла. Он обнял её в ответ и всё не мог избавиться от чувства, что обнимает в последний раз…
На вечернюю тренировку Орэн прилетел вовремя, но сразу же заявил Ивару, что тот сегодня за главного, и, покормив свою «девушку», завалился продолжать хандрить на лавке в оружейной.
Ему повезло, и он даже уснул. После тренировки его разбудил Ярослав, затормошив за плечо.
— Наставник, просыпайся. Уже все разошлись.
Орэн нехотя открыл глаза, потом долго пытался вспомнить, где он находится, и ещё дольше — кто склонился над ним.
— Ты что, пьян? — принюхался к нему Ярослав.
— До тренировки был трезв. Во сне не пил, — отчитался Орэн и сел, потирая голову.