— Белояр я, — ответил я, и голос мой дрогнул, но я задавил в себе это малодушие и продолжил: — Белояр из Рода Вереса. А ты, как я понял, Ростислав?
— Он самый. И чем тебе твой Род не угодил? — продолжал бесцеремонно допытываться Рос, а я задумался: «Действительно, чем?»
На что сам себе и ответил: «Не угодил мне лишь отец, а вот быть в Роду своего деда я сочту за честь, кем бы он ни был. Хотя… где это видано, чтобы отцы „угождали“ сыновьям? А значит, это всего лишь моя глупая детская обида…»
— Род у меня годный, — честно признался я. Чего уж мне перед деревом лицемерить? — А вот на имя, что дал мне отец, я обиделся. Не к лицу оно мне.
— Отчего же? — удивился Рос.
Я посмотрел на него, как на идиота, а он продолжал смотреть на меня с непониманием.
Вдруг он замер и закрыл глаза, будто общаясь с кем-то ещё, а потом вновь на меня посмотрел и сказал:
— Идём.
Не дожидаясь ответа, он прошёл мимо меня, и мне пришлось следовать за ним, ведь как самостоятельно выбраться с его поляны я не знал, а беспочвенных надежд на то, что кто-то там меня вдруг оттолкнет от дерева, чтобы оборвать связь, я не питал.
С лесной поляны мы сошли на тропу и вскоре оказались у небольшого озерца.
— Смотри, — сказал он мне, остановившись на зелёном берегу у самой кромки воды.
— На что смотре… — уж было спросил я, останавливаясь рядом и пытаясь разглядеть что-то в водной толще, как увидел своё отражение и оторопел…
Моя кожа была намного светлее, а волосы были прямые и белые, как и у бабушки. Я даже дотронулся до своего лица, чтобы убедиться, что я смотрю на своё отражение.
— И давно я так выгляжу? — неуверенно спросил я, когда ко мне вернулся дар речи.
— Всегда так выглядел, — пожал плечами Рос.
Тут я вспомнил, что Настенька в Иномирье обмолвилась, что я там тоже был с белыми волосами, но тогда я этому не придал значения, а сейчас всё же решил уточнить:
— То есть ты видишь нас с Мирияром как «души», а не как «тела»?
— Как древо — я тебя не вижу, — ответил Рос, — но ощущаю через касание, запахи и так далее. А вот как Душа древа, я могу видеть твою Душу и общаться с ней напрямую. Поэтому я тебя видел таким с того самого мгновения, как ты ко мне впервые прикоснулся.
— Занятно, — усмехнулся я. — Значит, отец надо мной не издевался.
На этой мысли я понял, что отвергать я его больше не могу: «Ну оступился человек, бывает. Мне повезло — Настенька из Дремира, ему — нет. Но это не моё дело, а его. А раз моя душа всё же дремирская, то свою чужеземную рожу я как-то переживу».
— Так-то лучше, — похлопал меня по плечу Рос и… Прогнал.
Я открыл глаза и уставился на ствол дерева.
— Ты хочешь сказать, что меня просто поболтать позвал? — снова усмехнулся я. — И тебе от меня вот прям ничего не надо?
«Я лишь хотел тебя отблагодарить, — всплыло у меня в голове. — Твоя связь теперь прочна. Прощай».
— Что значит «прощай»⁈ — возмутился я. — Сам сказал, что связь наша теперь прочна, а я от слов своих не отказываюсь. Так что зови меня через Мирияра, если понадоблюсь. И до встречи!
Я убрал руки от ствола и ушёл.
— Значит, я всё же «белый», — сам с собой заговорил я и усмехнулся. — Осталось понять, каким местом «ярый»?
Тут я подумал, что я ярый поборник ничегонеделания, то бишь лентяй, и решил, что отец всё же ошибся: я не Бело-яр, а Бело-лень.
«То есть олень ты», — съехидничал мой внутренний голос, и я снова заржал.
Через несколько десятков шагов я успокоился и понял, что домой мне топать всего несколько часов, а от звука моего имени меня до сих пор передёргивает, и начал шептать его себе под нос…
Ростислав из Рода Дэльвена
Песня Души: Two Steps From Hell — Evergreen
https://youtu.be/fZ1y_Z6Bc0M?si=SY2t8w0uPOx6FDWk
Часть 4
Глава 24. Берут
Через пол часа я уже перестал заикаться и смог произносить своё имя без запинки. Через час я начал нервно посмеиваться каждый раз, когда представлялся каждому встречному кусту или дереву. А через два уже мог, не моргнув глазом, учтиво кланяться каждой встречной белке со словами:
— Здравствуйте, белочка, я Белояр из Рода Вереса.
Белочке было пофиг — она грызла свой орешек. Мне уже тоже было пофиг — поскорее бы свалить из этого чёртова Дремира!!!
Когда я, наконец, выгреб из Леса на окраину Яренки, то остановился посреди улицы и заозирался по сторонам, пытаясь вспомнить, зачем вообще сюда припёрся. Видимо, мои «упражнения» окончательно повредили мою психику, ведь мне для этого понадобилось несколько долгих мгновений.