Дремирский корабль причалил через несколько часов с первыми лучами солнца. На борт брали всех: от бродяги до графа, не имела значения и твоя «социальная хорошесть». Здесь не судили, судили уже «там», в пункте назначения. Насколько я понял из слухов, судили не по законам, а по одним лишь им понятным принципам. Плату за вход на борт они не брали, и платить тоже надо было уже «там», причём не деньгами, а тем, что тебе дороже всего, но без чего ты сможешь физически существовать. Твои душевные метания и сердечные страдания дремирян не особо интересовали, и если ты играл по их правилам, то они гарантировали тебе твою жизнь, а вот какой она будет после того, как ты их покинешь, их особо не волновало.
Я поднялся на борт вместе с десятком таких же сонных и молчаливых людей и остановился у правого борта, недалеко от трапа.
«По идее, без головы не живут, — усмехнулся я, разглядывая тонкую полоску водной глади и пристань за ней. — Осталось их убедить, что и без моей фляги тоже».
Причал начал еле уловимо удаляться, отрезая все пути к отступлению, а я развернулся и пошёл на нос корабля, и не потому, что никогда в жизни не отступал от задуманного, а потому, что сейчас начиналось самое интересное! Мы заходили в глубокое ущелье с высоким водопадом у дальнего его края, а нам надо было наверх — к предгорьям Дремира.
«Всегда было интересно посмотреть, как они это делают», — с восторгом разглядывал я приближающуюся белую пенящуюся мощь, сметающую всё на своём пути и наполняющую ущелье оглушительным грохотом.
Вода падала вниз нескончаемым потоком, бурля и разбрызгивая во все стороны радужные водяные «искры» — водную взвесь, искрящуюся на солнце. Вода? Какая уж это «вода»? Уж точно не ласковая и убегающая сквозь пальцы, а скорее жидкая скала, обрушивающаяся нам на головы с небес. Мне казалось, что если мы по беспечности подойдём слишком близко к краю водопада, то он нас вмиг затянет под себя, раздавит и утопит без следа, будто расплющит свалившейся на голову горой, но наш корабль близко подходить и не собирался. Он прошёл то место, где ущелье сузилось в два раза, и встал на якорь.
«Самое время идти на корму!» — воодушевленно подумал я и пошёл обратно.
На корму я пришёл, но изменения пока не были видны. Просто казалось, что за кораблём образуются невысокие пороги. Я оглянулся и посмотрел на отвесную скалистую стену ущелья. Потемневшая заиленная полоса на глазах становилась всё уже, и я убедился, что вода в ущелье всё же прибывает.
Ущелье наполнялось водой, водопад становился всё ниже и ниже, а я думал о том, что было бы очень интересно посмотреть на то, как это выглядело с той части реки, которая оставалась внизу: «Поднимается ли каменная стена со дна реки, перекрывая ущелье с той стороны? Или она магическая? Если магическая, то прозрачная или нет? А рыб-то видно⁈»
Я понял, что меня сейчас больше всего интересует, видно ли рыб, и мне стало так смешно, что я неприкрыто засмеялся. Смеялся я долго, не обращая никакого внимания на косые взгляды в мою сторону.
«Марк, ты неисправим! — упрекнул меня мой внутренний голос. — Когда уже ты серьёзным станешь⁈»
Я ему мысленно показал язык и со всей серьезностью ответил: «Не хочу!»
Где-то через полчаса водопад полностью скрылся под тихой и безмятежной водной гладью, и наш корабль снялся с якоря, медленно и уверенно разгоняясь против течения.
До врат Града на Эвенне нам предстояло преодолеть ещё три таких «порога».
Часть 1
Глава 15. Три дня
В тот же день.
Я стоял по стойке смирно в небольшой каменной каморке. В неё был один вход и два выхода, и меня интересовал тот выход, что не вход.
Передо мной за небольшим деревянным столом сидел писарь с большой раскрытой книгой. Справа от меня вполоборота стоял воин с мечом на поясе, в кольчуге до колен и в шлеме.
Когда я вошёл, писарь открыл книгу, а воин снял кожаную перчатку с правой руки и положил её на стол.
— Здравствуйте, — первым поздоровался писарь и безэмоционально спросил: — Что нам надо о вас знать?
Я всю дорогу думал над ответом на этот вопрос. Сам вопрос я знал со слухов, но никто не знал правильного ответа на него. Один и тот же ответ для разных людей приводил к абсолютно разным последствиям, порой не совместимых с жизнью. Мой здравый смысл мне подсказывал, что их в первую очередь интересует, представляю ли я для них опасность и какую, а фраза «быть честным — работа такая», невзначай оброненная мои другом, неоднозначно намекала, что скромничать здесь будет неуместно.
— Здравствуйте. Я Марк О’Ний Эренский. Сын Рэда О’Ния, внук Гора О’Ния и Элен О’Нии. Член Ордена Ниев. Маг пятого уровня. Вхожу в десятку лучших магов ближнего к Дремиру приграничья. Владею двумя Формами магии: Молниями и Силой Слова.