Писарь молча всё за мной записывал, а когда окончил писать, задал следующий вопрос.
— Цель посещения?
— Мне нужна одна фляга «живой воды». Фляга у меня с собой. Я бы хотел с ней войти в Град и с ней же выйти из него.
Писарь на меня равнодушно посмотрел:
— Вся вода в Эвенне «живая». Зачем вам в Град?
Я почувствовал, что от моего ответа сейчас зависит, пустят они меня или нет, будет жить Настя или нет.
— Мне нужна вода из одного из горных ручьёв, впадающих в Эвенну. Она более насыщена Пеплом и сможет излечить магический ожог моей девушки. У неё осталось три дня до активной фазы отравления и около полутора недель до смерти. Град на Эвенне — это единственный способ достать живую воду в срок. Обычная вода из Эвенны не помогает.
Писарь перестал на меня смотреть и что-то записал.
— Вы получите пропуск на три дня. Что для вас сродни смерти?
— Потеря фляги и магических способностей. Флягу я не могу отдать.
— Мы заберём ваше чародейство. Вы согласны?
— Да, — не колеблясь, ответил я.
— Оголите запястье правой руки и шею, — спокойно приказал воин.
Я приподнял рукав куртки и расстегнул ворот рубашки.
Воин приложил свою правую ладонь без перчатки к внутренней стороне моего запястья и обхватил руку пальцами. Я почувствовал сильное жжение. Он убрал руку, и на моём запястье появилось красное клеймо в виде креста. То же самое он проделал и с моей шеей: несильно схватил за горло, и я почувствовал сильное жжение в районе кадыка. Воин отошел от меня и надел обратно перчатку, а писарь протянул мне глиняную монету и сказал:
— Чтобы выйти из Града, вы должны показать страже эту монету не позже, чем через три дня с сего мгновения. Одним мгновением позже, и она рассыплется в пыль. Сломать или потерять её до исхода срока невозможно.
Я кивнул.
— Добро пожаловать в Град на Эвенне, — доброжелательно улыбнулся писарь
Я снова кивнул в ответ. Я больше не мог говорить.
Град на Эвенне встречал меня шумными и весёлыми улицами. Чистыми, красивыми, жизнерадостными. Всё как-то здесь было… Слишком уж солнечно, что ли? Совсем не под стать высоким, серыми, будто могильным, стенам снаружи. Но мне было не до всеобщего веселья от каждого прожитого дня жизни — именно так я ощущал то, что происходило сейчас вокруг меня. Я чувствовал себя пятилетним дитём, потерявшимся в чужом и большом городе. Разве что искал я не «маму»… Я не знал, куда мне идти и не мог об этом спросить ни магически, ни физически.
Не придумав ничего лучше, я решил идти на север — к горным пикам, виднеющимся за домами, и пошёл по широкой улице, начинающейся сразу за воротами и как раз уходящей в нужную сторону. Я шёл быстро, но не бежал. Я шёл по грани: между дорогой и обочиной, чтобы не толкаться ни с пешеходами, ни с повозками.
Город мне не был интересен. Да, в какой-нибудь другой раз я бы мог обойти все магические лавки в нём и, скорее всего, найти то, что мне нужно, но сейчас я не мог бездумно терять на это время и рисковать. Его я пересек часа за два и зашагал по мощеной дороге через лес, тёмной и дремучей чащей тянущийся по обеим её сторонам. С каждым шагом вокруг становилось всё сумрачнее, несмотря на то, что солнце ещё было высоко, когда я входил в лес, и мне показалось, что дорога начала светиться под моими ногами. Я вспомнил дорогу в Пожарище.
«Похожи… — подумал я. — А ещё это место похоже на какой-то сказочный дремучий лес, не хватает лишь разбойников…»
Не успел я додумать свою мысль, как услышал свист. Я беззвучно заржал и дал дёру дальше по дороге. Может, это и филин свистнул, а я смалодушничал, мне было всё равно. Ставки были слишком высоки, чтобы побояться уронить лицо или начать играть в войнушки.
Это был не филин. Меня догнали три всадника, но без оружия в руках. Когда они поравнялись со мной, я остановился и развернулся к ним лицом. Двое стояли по бокам от меня, один чуть поодаль, впереди. Он заговорили первым:
— Ты пойдешь с нами. Имя?
Я молчал.
Тот, что был слева от меня, пнул меня сапогом в грудь — я пошатнулся, но, сделав шаг назад, устоял.
— Имя? — снова спросили меня.
Я спокойно стоял и равнодушно на них смотрел.
— Ростик, свяжи его, — приказал тот, что был передо мной.
Ростик перекинул ногу через седло, намереваясь спрыгнуть с коня…
Я только этого и ждал — Ростик приземлился рожей об мостовую. Его мечом я полоснул по подпруге коня его напарника, стараясь не поранить животное, и бросил меч, как копьё, в говорившего. Что они собирались делать дальше, меня интересовало меньше всего, я вскочил на лошадь Ростика — и был таков.