В заявке значилось, что им нужны четверо магов или воинов четвертого уровня. Я пришёл и подтвердил, что я из Ордена Ниев и являюсь магом пятого уровня. Мою заявку подтвердили в ответ и сказали, что им больше никто не нужен и конвой может отравиться в путь через два часа, если меня это устроит. Меня обычно всё устраивает, поэтому я, не раздумывая, согласился и вернулся к ним через два часа, сходив позавтракать.
Кого и от кого они собирались охранять силами четырёх магов, я так и не узнал. До пункта назначения — небольшого городка-крепости с высокими стенами и закрытыми воротами — заключённых везли в закрытой повозке, и на нас так никто и не напал, к моему великому разочарованию. Да и сбегать никто так и не собрался.
На месте мы были к вечеру того же дня. За врата меня не пустили, коня отобрали и, поставив вторую печать на заявлении, сразу же расплатились. Но так просто от меня отделаться у них не вышло, и я всё же разузнал, где здесь можно переночевать неподалёку.
Нужный постоялый двор нашёлся в соседнем поселении, в получасе ходьбы от крепости. Утром я поехал обратно в Эренск на попутках и после обеда уже отдавал заявление и браслет Энди.
На этом моё маленькое не-приключение закончилось, и я, достаточно проветрившись, решил, что пора бы и помириться. Моя совесть снова молчала, видимо, уйдя в запой с моей гордостью, и я потопал домой проверять, есть ли у меня ещё девушка.
Девушки дома не оказалось, но в шкафу всё ещё висели её вещи. В комнате было прибрано и казалось как-то по-особому светло и уютно, будто я действительно пришёл в наш общий дом.
«Хорошо-то так, — подумал я, присаживаясь на кушетку под окном и пытаясь дать имя тому новому чувству, что приятной теплотой начало растекаться по всему телу, бесследно смывая остатки моего раздражения и негодования. — Хорошо так возвращаться туда, где тебя ждут».
Я и сам не понял, почему мне вдруг стало так радостно на душе, и я даже решил извиниться за Мики, ведь тут и без совести было понятно, что я был не прав. Просто разозлился на ровном месте, а потом всё не мог остановиться и признать свою вину.
Я встал, снял куртку и аккуратно повесил её на спинку стула, чтобы снова не устраивать бардак, как я это обычно делаю, разбрасывая вещи где попало, точнее, упало. А затем сел обратно на кушетку, опершись на спинку и уставившись в окно. Я ждал Настю, а в голубом небе безмятежно плыли облака, увлекая за собой мои безмятежные мысли.
«Может, это не так уж и плохо — быть с кем-то рядом, — впервые в жизни подумал я. — С кем-то, кто смотрит в твою сторону, кто о тебе заботится… Не потому, что должен, согласно социальным нормам или угрызениям совести, а просто так — потому что хочется…»
Впервые в жизни мне по-настоящему захотелось о ком-то тоже позаботиться. Но всё же было как-то страшно — страшно в итоге стать таким же равнодушным, как мать, если у меня не хватит сил на эту самую заботу. Я не хотел заменять тёплую и ласковую заботу холодной и отрешённой ответственностью. Зачем кому-то повторять мою судьбу? Да ещё и по моей же вине.
В комнате было тихо. На улице было тихо. Мой внутренний голос молчал. В этой насыщенной тишине я услышал шаги, приближающиеся к двери, а следом и свой несмелый внутренний голос:
«Может, попробуешь?»
«Попробую», — мысленно улыбнулся я.
Дверь открылась.
— Привет! — я обернулся на звук, встал и пошёл навстречу, искренне улыбаясь.
Настя не улыбнулась и осталась стоять в паре шагов от открытой двери.
«Наверное, ещё обижается…» — подумал я, а вслух искренне произнёс:
— Насть, я бы хотел извиниться за…
— Уходи, — холодно оборвала она меня на полуслове.
— Ты чего, Настя? — всё ещё улыбаясь, я подошёл к ней вплотную и попытался обнять. — Извини меня за Мики, я не со зла…
— Не трогай меня! — в Настином голосе чувствовались странные нотки брезгливости, но я не придумал ничего лучшего, чем всё же её обнять.
— Ладно, сознаюсь — со зла, — тепло ответил я. — Разозлился я, но попробую больше так не делать. Честно.
Я действительно говорил честно. Я не мог честно пообещать, что «никогда» больше этого не сделаю, но мог пообещать, что «попробую» этого не делать, хоть мне это и редко удавалось.
— Отпусти, — прошипела Настя.
Я её обнял чуть крепче, но всё же бережно и уткнулся в шею. Она меня попыталась оттолкнуть — не вышло. Тут я почувствовала лёгкий укол в шею и распрямился от неожиданности. Настин нож переместился мне под подбородок, но не касался шеи.