«Нет. Не он, — мысленно вздохнул Орэн. — Прошу, не трогайте его. Он здесь ни при чём. Скорее наоборот: я его попросил её починить».
«Ладно, пусть живёт», — нехотя согласился грифон и начал пить воду.
Когда грифон допил, он довольно фыркнул и улёгся обратно в гнездо.
— Марен, я приберусь, — сказал Орэн, бережно поднимая Марену со своих колен и вставая. — Подождёшь меня здесь?
— Я с тобой, — ответила Марена и взяла пустые вёдра.
— Как скажешь, — согласился Орэн и взял миску, чтобы вымыть от мяса.
Они дошли до ближайшего рукомойника, вымыли ведро и миску. Орэн отнёс миску обратно грифону и вместе с женой пошёл заносить вёдра в дом. Когда они отошли от грифона достаточно далеко, Марена задумчиво сказала:
— Значит, у нас будут двойняшки или близняшки.
Орэн от неожиданности остановился и обернулся к ней:
— Ты всё слышала? — удивился он, и ему стало не по себе от осознания, что жена читает его мысли.
Видимо, это так явно отразилось на его лице, что Марена рассмеялась и ответила:
— Не переживай, я не умею читать мысли, но грифонов слышать могу, если они захотят, а твой дал мне себя послушать. Я слышала только его, не тебя.
— Фух! — облегчённо выдохнул Орэн. — А то я уже не знал, что и думать.
— Что думать, чтобы не страшно было, что я подслушаю? — хитро спросила Марена.
— Ага, — улыбнулся Орэн и пошёл дальше к дому.
Она хихикнула, но Орэн вдруг серьёзно спросил:
— Я хотел отложить этот разговор на потом, но раз ты всё слышала, прошу, скажи мне, кто сломал Настю? Я обычно не лезу в дела других людей, но сейчас мне надо знать.
— Марк, — тихо ответила Марена и ещё тише добавила: — Попользовался и бросил. Теперь она и с разбитым сердцем, и без права на семью, и…
— Я это исправлю, — холодно ответил Орэн.
Марена запнулась на полуслове и на него испуганно посмотрела. Орэн это почувствовал и тут же взял себя в руки.
— Что я, зря Ярослава приглашал? — он посмотрел на неё и задорно улыбнулся. — Не переживай! Мы её сегодня развеселим, и все её печали как ветром сдует, а дальше уж что-нибудь обязательно придумаем.
Орэн переложил вёдра в одну руку и нежно погладил Марену по щеке, а потом строго спросил, глядя на её всё ещё перепуганное лицо:
— Ты чего это меня пугаться удумала, а?
— Только ты его не убивай, ладно? — нерешительно спросила она.
— Сегодня не собирался, — улыбнулся Орэн, а потом ещё шире оскалился и добавил: — А там — по обстоятельствам.
— Никаких «обстоятельств»! — возмутилась Марена и стукнула в его грудь кулачком. — Обещай мне, что не тронешь! Это их дело.
Орэн вздохнул, но ничего не ответил и пошёл дальше.
— Обещаешь? — настаивала Марена, идя следом.
— Если не будет представлять опасности для окружающих, то не трону, — серьёзно ответил Орэн.
Дальше они шли молча, но тут послышалось со спины:
— Эй! Чего такие хмурые!
Орэн обернулся и улыбнулся — их догоняли Ярослав с Настей.
— Да вот, жена ругает ни за что ни про что, — печально вздохнул он.
— Теперь я знаю на тебя управу, наставничек, — задумчиво ответил Ярослав.
— Только Ивару не говори! — ужаснулся Орэн. — Он же меня опять слушаться перестанет!
Марена захихикала.
— Вёдра давай! — приказал Ярослав. — И ждите меня у ворот. Тогда не скажу.
Орэн сдался, вёдра отдал и провел девушек на выход. Но не успели они дойти до ворот, как за их спинами заиграла нежная и весёлая мелодия… Весенняя… Воздушная. То она пела птицей, то порхала бабочкой, то журчала ручейком, то уносила с ветром к облакам… В тон ей мелодично запели все грифоны на поляне, и Орэн почувствовал, как музыка пробирает его до Души и наполняет безграничным счастьем.
Он остановился и обернулся. По крепости, пританцовывая, шёл Ярослав и играл на сопилке. Орэн взглянул на своих спутниц: Марена светилась от переполняющего её счастья, и даже у Насти он увидел лёгкий блеск в глазах.
«Ярослав, зачёт!»
Они дождались Ярослава и вместе отправились к месту проведения праздника под трели его сопилки и пение лесных птиц.
Сегодня был особый день и особый праздник — Хороводница. Он отмечался каждой весной, во время цветения первых деревьев. Считалось, что в этот день в Древах просыпались Души от зимнего сна и покидали их побродить по миру, чтобы проветриться и повеселиться. А чтобы они далеко не разбрелись, надо было их увлечь и завлечь обратно — устроить веселый праздник, на котором они вдоволь повеселятся и нагуляются, а затем и вернутся отдыхать обратно в Древа. А там уже и само Древо проснется и больше их не отпустит, держа в крепких и заботливых объятиях.